В глухой комнате без окон, где только светила фонарь над столом, вышел из-под контроля главный герой. Пробуждение от бессознательного состояния происходило медленно и болезненно, каждый дыхание было напряжением. В этот момент голос Нергала прорезался через мрак, приказывая увидеть и вдохнуть - и главный герой последовал инструкции, открывая глаза к невидимому священному мирозданию, где грезятся не только мечты, но и сущности свыше....
Похоже, «Боги, пиво и дурак. Том 7» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Нет, это не так! Потому что в самом крайнем случае всегда можно перевернуть доску!
И я, чуть отодвинув Оракула от его стола, направил энергию в руки и, ухватившись за край тяжелого стола, опрокинул его нахрен. Кости на полу жалобно хрустнули. Еда рассыпалась в разные стороны.
Оракул не проронил ни слова. Просто смотрел, чуть наклонив голову вбок.
— Вот так. — сказал я, отряхнув руки. — Разрушить все условия и снести переменные! Одним махом. И нет тебе ни приборов, ни блюд. А гости, если даже припрутся, останутся голодными.
Я вернул стол на место.
Оракул задумчиво провел ладонью по его пустой поверхности. И в первый раз улыбнулся.
— Убрать переменные. Создать хаос.
— Да!
— Тогда я, кажется, знаю, как перевернуть доску. Нужно просто объединить две игры. Ту, в которую втянут ты, и ту, которую хочу сыграть я.
Он снова взобрался на стол с ногами и похлопал рядом с собой, приглашая меня присесть.
— Интересный вариант. — сказал он. — Но у этой возможности есть одно важное условие.
— В смысле?
— Поздно что-либо делать, когда пир уже сам по себе закончился. Никакого проку. Только битая посуда. Врата должны вырасти быстро. Сумеешь?
Я присел на край стола.
— И сколько у нас времени?
— Мало.
— Месяц, два? Неделя?
— С каждым днем шансов успеть все меньше. Но врата должны вырасти. Только тогда ты сможешь перевернуть доску.
— Как?
— Вернуть память Сототу.
— Восстановить великому зодчему потерянные воспоминания?
— Почему потерянные? — возразил Оракул.
— Не вопрос, используй мой!
Оракул недоверчиво хмыкнул.
— Сотни тысяч лет памяти. Созидание. Разрушение. Создание понятий. Понимание созданий. Все это будет спрессовано и сжато внутри твоей черепной коробки.
— Эмм… — почесал я затылок. — Может, тогда лучше в какую-нибудь твою птичку эту память засунем?
— Может, — кивнул Оракул, и глаза его по-детски заблестели. Он сделал жест рукой, и одна из пташек, позвякивая бубенчиками на поясе, приблизилась к нам.
— Покажись, — потребовал Оракул.
Птичка сняла перчатки с когтями.
