Герой возвращается в родной мир, принеся с собой хаос из других реальностей. В Вышгороде открылись врата в параллельный мир, Зевс бесится в Верхнем мире, а главный персонаж оказывается в центре междумирного конфликта. Циркус только начинается, и каждый момент может перевернуть все вверх дном.
Раздел Chitat.online для книги «Боги, пиво и дурак. Том 8 (СИ)» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Герой возвращается в родной мир, принеся с собой хаос из других реальностей. В Вышгороде открылись врата в параллельный мир, Зевс бесится в Верхнем мире, а главный персонаж оказывается в центре междумирного конфликта. Циркус только начинается, и каждый момент может перевернуть все вверх дном.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Герой возвращается в родной мир, принеся с собой хаос из других реальностей. В Вышгороде открылись врата в параллельный мир, Зевс бесится в Верхнем мире, а главный персонаж оказывается в центре междумирного конфликта. Циркус только начинается, и каждый момент может перевернуть все вверх дном.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Боги, пиво и дурак. Том 8 (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— огорченно проговорил тот. — Это несправедливо…
— Это я-то несправедлива? — строго переспросила Фемида.
Самеди охнул, поняв свою оплошность.
— Все, молчу, — пробормотал он, отступая за мою спину.
— Я — Петр Шубин, верный слуга господина Бельского, — представился дворецкий, почтительно склонив голову.
— И правда, верный, — проговорила богиня, глядя на дворецкого своими малоподвижными темными глазами.
А потом повернулась ко мне.
— А ты кто?
Под ее пристальным взглядом я даже как-то немного растерялся.
— Я… Я — Даниил Кораблев. Вот…
Наступила неловкая пауза.
Фемида внимательно всматривалась в меня не меньше минуты, ничуть не смущаясь устремленных на нас взглядов и тишины вокруг.
А потом вдруг рассмеялась.
— Ай да юноша! Какое счастье, что мне не нужно сейчас вершить твою судьбу. А то ведь тебе чего только не полагается! И лавровый венок, и бочонок цикуты, и кол в задницу с наградной статуей в придачу. Весело живешь, смертный! То-то намучаются с твоей душой подземные боги, когда наступит твой час.
— Надеюсь, что не очень — у меня там кое-какие знакомства имеются, — улыбнулся я.
— Давайте уже выбираться отсюда, — сказала Деметра, поднимая с пола оставшиеся кусочки яблока. — А то мне уже дурно от этих благовоний. Да и просто дурно.
— Согласна, — кивнула Фемида. — Подержи-ка его немного…
Она передала Деметре ребенка, наклонилась к серому камню и легонечко так этот монолит приподняла.
И вытащила из-под него большой тусклый меч.
— Ну вот, теперь можно идти.
Она забрала малыша у Деметры, превращаясь в гибрид Мадонны с младенцем и памятника воину-освободителю. И решительно двинулась вперед.
— А я предупреждал, что куда только этот ваш Даня не придет, там везде, пардон, наступает жопа, — негромко сказал печальному дворецкому Самеди. Но под моим тяжелым взглядом умолк и двинулся следом за Фемидой, что-то насвистывая.
— И чего они все такие недовольные? — обиженно пробормотал я. — В конце концов, уж лучше ребенком в детской коляске пару лет поездить, чем двухсотлетним старцем — в инвалидном кресле!
Глава 7
Три целых пятьдесят пять сотых
Поднявшись из подвала, мы все, не сговариваясь, завернули в столовую и еще раз выпили.
Бедный наш Бельский тоже потянулся было ручонками к стопарю, но разве мы звери, чтобы ребенку алкоголь давать? Фемида без задней мысли ловким движением сунула ему в протянутую ручонку кусок яблока с фруктовой тарелки.
Получилось жестоко. Как говорится, сожравши раз ешь и сейчас.
Мелкий не сдержал эмоций и заревел в три ручья — видимо, детская нервная система не смогла совладать с настоящим взрослым горем.
Причем меня совершенно потрясла реакция очередной молчаливой женщины в платье горничной, которую мы застали в столовой в процессе замены грязной посуды новой.
