В старом джентльменском особняке на Старой Барановке, в солнечную середину осени — пятьдесятилетием, он зазвенел как колокол. Вино стекалось по горлышку, оставляя за собой сладко-терпкий аромат. Я пристально оглядывала уютное кабинетчик с его редкими книгами и чистым портретом знаменитого писаки. Внезапно дверь распахнулась, и в свет забрезжил неожиданный силуэт — тонкие черты лица под легкой шляпой, руки зеленых перчаток скрывающиеся за спиной....
Следующие десять минут до приезда скорой мы поили полусонную Сару водой, а соседка ложкой надавливала на корень языка, вызывая рвоту. Когда приехали врачи, мы уже влили и вылили из Сары пару литров воды, и ее глаза приобрели полу-осмысленное выражение.
Доктор сразу заметил пустой тюбик из-под лекарства и тут же приказал срочно везти девушку в больницу, в машине ей поставили капельницу. Соседке выразили благодарность за своевременную помощь в спасении жизни. Обещали наградить.
Женщина стояла, растерянно хлопая глазами, и не понимая за что ее хвалят.
"Я провела машину до больницы. Теперь жизни ее ничего не угрожает. Но душе. Девушка была убита горем. Она действительно сильно и страстно любила своего парня, они собирались пожениться, как только ему дадут следующий отпуск. Она лежала в палате под капельницей, а ее сердце кровоточило и источало агонию. «Как больно», — металась я, чувствуя эту боль, как свою собственную. И ничего не могла сделать. Пока ее душа агонизирует, моя любовь, и нежность не пробьется сквозь этот барьер.
Стрельба уже давно прекратилась… Еще вчера… Сейчас военные с обеих сторон готовились к следующему витку конфликта. Тонко срежиссированное шпионское противостояние, наконец, кончилось, и теперь вступили в выяснение отношений орудия.
Я узнала почерк! Грант. Чувствуется его след, это он во всем виноват! Я разозлилась, как фурия. Мои глаза метали молнии, а волосы как будто заискрились электричеством. Наверное, я была похожа на злую ведьму. Мне было все-равно! Он ответит!
Я тут переместилась сразу к нему. Я была так зла и взбудоражена, что даже в голову не пришло, что он может быть в туалете или в ванной.
— Как ты мог?! — начала орать я ему в спину, в ту же секунду, как переместилась, еще не осознавая своего положения, — зачем ты развязал эту войну??? Ты… — тут до меня начало доходить, что я, как бы это сказать, не вовремя.
Два обнаженных тела сплелись на шелковых простынях в огромной спальне. Я возникла прямо у изножья громадной кровати и простора для воображения почти не оставалось.
