Автор
В драном тулупчике и куске овчины на голове мальчик шел навстречу солнцу в свете зимнего дня. Вокруг белое пространство, но красота мира для него грустна: он жмется и капризничает за тем, что старик идет быстрее. Его мир наполнен золотыми нитями, но не радует его сердце.
Пришел в голову и другой вопрос – попроще, но тоже заковыристый.
Если Бох говорит по-татарски, зачем потащил к мурзе толмача? Уж не затем ли, чтобы увести из лагеря?
А коли так, именно там, в лагере, Яшке и надлежало сейчас находиться.
* * *Он несся по темному полю со всех ног, но все-таки опоздал.
В лагере не было ни души. Пустые палатки, да две повозки – Бохова и та, которая легкая. Воз с бомбастами пропал.
Яшка нагнулся к самой земле – уж не провалились ли сквозь нее люди с пушками.
Нет, не провалились. Вблизи был виден след от тяжелых колес.
По этой колее Шельма и кинулся.
Вскоре из недальнего оврага донесся шум – звяг, скрип. Подле приметного расколотого камня, торчащего на самом краю балки, Яшка согнулся, осторожно выглянул."
"Ночь была темнющая, но выручила способность прозирать тьму.
Сначала показалось, что на дне копошится какая-то куча-мала, но скоро Шельма понял: это кнехты засыпают яму. Повозка стояла неподалеку. Пустая.
Ах вот оно что.
Побежал обратно к татарскому стану.
Бох с Мурзой были всё там же, в шатре. Упившиеся ордынцы сладко спали. Бегал Яшка менее получаса.
Сел, стал чесать затылок, думать.
Скоро ли, не скоро ли в темноте послышались тяжелые медленные шаги. Так ступал хер Бох. Шельма, пока ничего не надумав, повалился на войлоки, рядом с татарами. Тоже захрапел.
Тронули за плечо – сделал вид, что проснулся.
– А? Помолились?
– Пойдем, – молвил Бох. – Пора уже.
Пора так пора.
Утром, когда ехали по степи, Яшка сделал вид, что удивлен – с чего это полегчал воз.
Кинулся к Боху: беда, бомбасты пропали!
Тот ответил как ни в чем не бывало:
– Пушки не пропали. Кнехты зарыли их в укромном месте.
Не соврал, надо же.
– Зачем?
– Я показал советнику канцлера фон Мамая товар. Теперь хочу получить за него плату. Потом мои люди покажут татарам, где спрятаны пушки.
– Но из Сарая сюда чуть не тысячу верст добираться! Коли Мамаю от твоей милости нет доверия, что и правильно, зарыл бы поближе.
И опять купец ответил похожее на правду:
– Ни к чему тяжелый груз таскать взад-вперед.
Шельма удивился.
– Он, чай, на Москву идет. А я новгородский.
– Ну-ну. – Немец отвернулся. – Ладно, поеду к херу Шариф-мурзе, окажу уважение.
