Автор
В драном тулупчике и куске овчины на голове мальчик шел навстречу солнцу в свете зимнего дня. Вокруг белое пространство, но красота мира для него грустна: он жмется и капризничает за тем, что старик идет быстрее. Его мир наполнен золотыми нитями, но не радует его сердце.
Он мудр и понимает, на чьей стороне сила.
– Постой, постой… – забормотал Давлет.
Сообразил: чем разбитого Мамая держаться, лучше перейти к новому господину. С таким-то подарком!
– А далеко до того места?
– Быстро поедем – за пару часов домчим.
– И что ты хочешь за указку?
– Двадцать лучших коней из табуна, на мой выбор, дашь?
Татарин облегченно рассмеялся.
– Бери. Других наловим.
Своих Яшка нагнал вечером, на привале. Был он усталый, но очень собой довольный.
Услышав топот, тарусцы с перепугу опять сбились в кучу, ощетинились копьями-топорами.
– А мы сидим, тебя поминаем! Вот-де человек – татарам головой сдался, а нас спас! Как ты, Яков Дмитрич, цел? Откуда лошади?
– Угнал, – скромно молвил Шельма. – Как поганые спать улеглись, я путы развязал, да и был таков.
С седла спустился не сразу. Дал им полюбоваться, какой он молодец. Подбоченился, да прищурился, да на лбу величавую морщину прорисовал.
Приятно, когда на тебя глядят с восхищением.
* * *До Тарусы тащились почти две недели.
Уходили на войну жарким летом, вернулись холодной, дождливой осенью. Сентябрь был на исходе.
Со скуки Яшка занимал голову уже вовсе пустяками. Глядел, например, на косяк журавлей, летящих в дальнюю Индию, и думал, что хорошо бы приручить вожака. Тогда каждой птице можно привязать на ногу по низке янтаря, который у них там дорог. А весной птицы прилетали бы обратно, приносили бы алмазы, яхонты, лалы и смарагды. Еще пряности в кожаных мешочках, чтоб не отсырели.
"Нет, нельзя. Как только люди прознают – перестреляют из луков к черту все журавлиные стаи и пропадет навеки красивая птица.
А еще хорошо бы найти огненному праху не смертоубийственное, а полезное применение. Скажем, прикрепить к задку повозки малую пушечку, чтобы стреляла быстро и понемногу. Пальнешь – повозка сама вперед катится. Остановилась – снова пальнуть. И ехать веселей, и лошадей не надо.
Много всякого такого напридумывал, пока ехали. Но вот наконец над речной излучиной показался невеликий, подернутый дымкой градец, и Шельмино воинство ускорило шаг, зашумело.
Скоро и из Тарусы заметили. Радостно, а в то же время и тревожно ударил колокол. С холма вниз побежали бабы, ребятишки.
Их обогнала легкая коляска одвуконь. Яшка прикрыл ладонью глаза от встречного солнца, увидел за спиной у возницы красную шапку и лазоревый плат.
