Автор
В драном тулупчике и куске овчины на голове мальчик шел навстречу солнцу в свете зимнего дня. Вокруг белое пространство, но красота мира для него грустна: он жмется и капризничает за тем, что старик идет быстрее. Его мир наполнен золотыми нитями, но не радует его сердце.
– Поди-ка сюда.
«Чего тянет? – думал Шельма, приближаясь. – Будто кот с мышонком».
По площади ехал обоз: впереди скорбная телега с телом тарусского князя, за нею остальные.
Небрежно показав на повозку с рогожными мешками, Бох спросил:
– Это серебро, которое ты получил за мои бомбасты? Сколько заплатил тебе эрцгерцог?
Яшка сказал сколько.
– Неплохая коммерция. Наверное, ты хочешь долю за посредничество?
«Глумиться-то зачем?» – укорил купца Шельма, но, конечно, мысленно. Вслух же поспешно сказал, плеснув руками:
– Что ты, что ты!
Вспомнил еще одну свою вину.
– Вот, майнхер, твоя…
Бох коротко глянул, не взял.
– Один черт знает, где ты успел ею нашлепать. Я давно разослал эстафету, что моя старая печать недействительна. – Он встал прямо перед Яшкой. – …Ох, плут, и доставил же ты мне хлопот. Редко кому удавалось меня надуть. А дважды – только тебе. Эй, Габриэль, войди!
Вот и всё. Конец. Яшка затрясся, снова закрыл глаза.
Услышал позади скрип досок.
– Ой… не могу… Габриэль, ты помнишь? Я расхваливаю канцлеру Мамаю и молодому королю мою алмазную цепь, у Магомет-Булака разгораются глаза, и тут ты вытягиваешь из своего кожаного пояса какую-то грошовую медяшку, и с нее на пол сыплются кусочки свинца! Я видал на своем веку много смешного, но такого – никогда!
Шельма раскрыл глаза – и не поверил им.
Бох хохотал! Глаза сверкают, зубы блестят.
– Незабываемая минута! За нее тебе, Шельма, спасибо.
Палач зарычал – обещание ему не понравилось.
Но Бох строго сказал:"
"– Стыдись, Габриэль. Ты лежал перед ним беспомощный, он мог тебя зарезать, как ягненка. Но не сделал этого. Этим он рассчитался с тобой за все обиды.
Страшный человек попыхтел-попыхтел – и повторил.
– Молодец. Ступай.
Они снова остались вдвоем.
Яшка помялся, осторожно спросил, еще не до конца поверив в спасение:
– А как мне… дальше-то?
– Да как хочешь. – Бох пожал круглыми плечами. – Сейчас навсегда распрощаемся. С тобой, конечно, весело, но очень уж хлопотно. Катись на все четыре стороны.
