Автор
В драном тулупчике и куске овчины на голове мальчик шел навстречу солнцу в свете зимнего дня. Вокруг белое пространство, но красота мира для него грустна: он жмется и капризничает за тем, что старик идет быстрее. Его мир наполнен золотыми нитями, но не радует его сердце.
Манул остался у порога юрты, ждал, не спросит ли о чем тысячник. Беседы больших людей Манул почти не слышал – только отрывистые реплики Гэрэла, потому что шаман говорил очень тихо.
– Ха! Они отказались! – воскликнул царевич. И потом еще несколько раз повторил такое же, радостное.
Послушал еще – хлопнул в ладоши:
– Прикажу поднимать сотни. Ударим на рассвете.
Но Калга-сэчэн покачал головой, пошептал еще. Зачем-то показал через плечо на Манула.
– Хорошо, я его выслушаю. Эй, татарский кот, расскажи, много ли у русов воинов и хороши ли.
– На улице я видел около ста нукеров в кольчугах, с железными щитами, в крепких шлемах. Еще не меньше полусотни должны были оставаться на стенах. Нукеры высокие, сильные, биться будут стойко.
– Всего-то? – расстроился нойон. – А много ли в городе мужчин, способных драться?
У Манула был готов ответ и на это.
– Сотни три. Но у них только дубины да топоры.
– А ты говорил, попросить подмоги у Хутуг-нойона, – укорил Гэрэл шамана. – Не даст темник, только высмеет.
Понятно, зачем царевичу хотелось подкреплений. Чтобы почувствовать себя настоящим полководцем. Чем больше воинов, тем крупнее сражение и тем громче слава.
– Еще там женщины… – продолжил Манул.
Нойон пренебрежительно махнул рукой, но Калга-сэчэн объяснил неопытному:
– Когда со стен льют горящее масло, неважно, кто это делает. Есть страны, где женщины бьются наравне с мужчинами, как это делали тангутки. И есть страны, где женщины прячутся по домам, как было в Хорезмском царстве.
– Будут биться. У них широкие лбы, сильные плечи. И они не прячут глаз.
Царевич немного поразмыслил и довольно облизнул губы.
– Хутуг воевал с тангутами. Значит, поймет про сильных женщин. Крепость, в которой почти тысяча защитников, – это уже не очень маленькая крепость… – Благосклонно посмотрел на Манула. – Ты хорошо исполнил задание, татарский кот. Казенную шубу можешь оставить себе, в награду.
Наградную шубу Манул сразу же выменял у другого десятника на китайскую попону. Она была легкая и тонкая, но очень теплая. У Звездухи с возрастом шерсть на крупе поредела, в крепкий мороз лошадь дрожала от холода.
Легли рядом, укрылись. Было хорошо, уютно.
В молодости Манул засыпал сразу. Теперь подолгу лежал, думал. Приятно, когда мысли начинают перемешиваться с мечтами и предсонными видениями.
