– Сколько их там?
– С десяток, – ответил боярин.
– С каких это пор русичи ромеев бояться стали? Претич! Вас четверо, их десять. Справитесь?
– Только позволь, матушка.
– Эх! Размахнись рука, раззудись плечо! – радостно закричал боярин. – За мной, ребятушки!
Я было тоже в драку рванул, но Ольга остановила:
– Нечего тебе там делать, Добрын. Ты уже и так все, что нужно, исполнил. Жаль только, что Григория не уберег.
– Прости, княгиня, – склонил я перед ней голову. – Виноват я, и прощения мне нет.
– Как же ты так, боярин? – И столько горечи в ее словах было, что я от стыда был готов сквозь землю провалиться.
– Будет тебе, матушка, – вступилась за меня Малуша. – Или не видишь, что он и так едва на ногах держится?
– Вижу, – сказала Ольга. – Мне сказали, что ты злодеям отомстил.
– Да, княгиня, – ответил я.
– И на том спасибо. А пока иди-ка, отдохни.
– Не до отдыха сейчас. Нужно…
– Там и без тебя справятся, – перебила она меня. – К себе пока ступай.
Едва я успел на крыльцо подняться, как из-за ворот Претич со своими появился. Довольные. Кулаки у них в кровь разбиты, а на устах улыбки радостные.
– Все, матушка! Отвадили мы их. Теперь сюда уже не просятся.
– До смерти забили? – спросила княгиня.
– Да так… – пожал плечами Претич. – Ребра пересчитали, чтоб в другой раз неповадно было лезть, куда им не велено. Разбежались они и копья побросали.
– Давай-ка рать поднимай, пока они до своих не добрались! Видно, настала пора показать ромеям, что к ним русы пришли. А ты ступай, – сказала Ольга мне. – Ступай, Добрын.
– Вот ведь каша заварилась… – притопнул Претич.
– Не мы эту кашу заваривали, – вздохнула Ольга. – Ты еще здесь, Добрыня?
Ничего не поделать. Упрямая она. Подчиниться пришлось.
– Погоди, – вдруг остановила она меня. – Они действительно знали, кого искать?
– Да, княгиня, – отвечал я. – Как только Колосус уверился, что перед ним Григорий, он сразу схватился за меч.
– Ясно, – сказала Ольга.
Я за дверь шагнул, а навстречу мне ратник спешит.
– Как там? – спрашиваю.
– Эх, – скривился он, словно это ему рану тяжелую нанесли, рукой махнул и на улицу выскочил.
– Я за него молиться буду, – услышал я голос княгини.
Голова кругом пошла. Ком к горлу подкатился, и почуял я, как деревянный пол под ногами плясать начал.
– Ты к себе не ходи, Добрынюшка, – сестренка меня под руку поддержала. – Там сейчас лекари вокруг Григория суетятся. У нас с Заглядой отдохнешь. Мы тебе мешать не будем.
– Да уж, – разозлился я. – Фрязи его много налечат.
