— Не виноват я — хозяин велел.
— Собери всё оружие, отдай ему, — кивнул я на Федьку.
Холоп соскочил на землю, подобрал свою саблю, оружие убитых и всё отдал Федьке.
— Иди — вон там, на дороге подбери саблю хозяина, принеси! — распорядился я.
Холоп послушно побежал по дороге, вернулся с серым лицом.
— Сабля на дороге с рукой лежит.
— Это рука хозяина твоего; мне она не нужна, а саблю неси.
— Боюсь я. — замялся холоп.
— А со спины, ровно тать лесной, нападать не боялся? Сгинь с дороги, предупреждал вас вчера, чтобы на глаза более не попадались. Срубить бы тебе башку, да видак нужен, коли хозяин твой жаловаться начнёт.
Мы тронули коней, доехали до сабли молодого боярина. Она и впрямь лежала в пыли, а рукоять её сжимала кисть отрубленной по локоть руки.
— Федька, подними. Сабля вроде неплохая, только дураку досталась. Не дело оружию в пыли лежать.
Федька спрыгнул, прижал ногой обрубок, выдернул из пальцев саблю.
— Эх, жаль, что ножен нету.
— Ты что, хозяина догнать хочешь да ножны попросить? Съезди, я подожду, думаю — он сильно возражать не будет.
Я засмеялся. Федька обмотал саблю тряпьём и сунул все четыре сабли в перемётную суму. Мы поехали дальше.
Когда мы ещё только выезжали с постоялого двора, нечто подобное я предполагал. Обычно такие людишки злопамятны, коварны и стараются напакостить, особенно когда имеют численное превосходство. Достоинство, вишь ли, у них выросло, только мозги сильно отстали. За нападение на дороге я мог убить всех, и ни один суд меня бы не осудил, да перестраховался — оставил недоумка в живых, да ещё и с видаком в придачу.
Дальше мы ехали спокойно, и вскоре впереди показалась Москва.
— Ну что, Федька, давай переночуем в столице, глядишь — завтра утром на торгу и ножны подобрать сможем. Продавать сабли не хочу, привезу трофеи, думка есть — ещё людей набрать.
— Ты хозяин справный, боярин, почему бы и не набрать, — деликатно ответил Федя.
В саму Москву мы не въехали — все ведущие в город дороги оказались запружены телегами с товаром. К вечеру все старались успеть попасть в город. Пробка была, как на Садовом кольце в наше время в час пик.
— Боярин, а может — ну её, эту Москву? Мы же верхом, махнём напрямки — по полям да перелескам, выберемся на Ярославский или Тверской тракт, там и заночуем.
И действительно — что мы в Москве не видели?
Я решительно съехал с дороги. Фёдор — за мной. Дышится в полях хорошо — не то, что на дороге: пыль столбом стоит, вдохнуть полной грудью невозможно, сразу кашель забивает.
