В кабинете генерала Кутузова тесно и дружно стоят чины царского войска. Дверь внезапно распахивается, и адъютант влетает, едва не сбив рапорты со стола. Его лицо бледное от натуги, но голос остается твердым: "Ваше Превосходительство, пять тысяч чудовий уничтожены. Данила Степанович Вещий-Филинов." Кутузов замер в своем рапорте, затем медленно поднимает брови, словно прочитавший что-то важное....
— Знаете, после вечеринки, когда Мстиславский наконец отошёл от шока, мы с ним снова сыграли в карты… и я у него выиграл вексель на рыбный завод в Междуречье.
Я приподнимаю бровь.
— Уже второй вексель? У вас талант трясти активы с бояр.
— Я знаю, — не без гордости отвечает Сибирский. — И я хочу вам его отдать.
— И снова просто так? — скептически уточняю я.
— Разумеется, нет. — Граф усмехается. — Я предлагаю обмен.
Я прислоняюсь к спинке кровати, чуть прикрывая глаза.
— Что хотите взамен?
— Соразмерную долю в вашей компании по междумировому транспортному порталу.
Я задумчиво качаю головой. Хм, предложение забавное.
— Уверены, что оно того стоит? Проект еще в разработке, потенциал его неизвестный."
"— Данила Степанович, уж простите, но я навел справки о вас и о вашей Кире Паукове, — смеется граф. — Кира Игоревна — мощнейший топ-менеджер. Ваша бизнес-империя растет как на дрожжах, а этот проект не только ваш конгломерат поддерживает, но и сам Царь, по слухам, возлагает на него огромные надежды. Так что, уж извините, но я просто не могу не напроситься к вам в долю!
— Это можно устроить, — наконец отвечаю.
В итоге мы договариваемся: Сибирский получает соразмерную долю в проекте порталов, относительно небольшую, а я — предприятие по рыбному производству в Междуречье. Не самый грандиозный трофей, но завод расположен на моих родовых землях, так что логично, чтобы он оказался в моей копилке. Теперь остаётся придумать, как заполучить остальные предприятия Семибоярщины в Междуречье.
* * *Усадьба Морозовых, Москва
Гриша Калыйр устроил приём, и княжна Маша искренне радовалась за Настю Лопухину — казалось, что Гриша наконец собирается сделать подруге предложение. Банкет был объявлен без повода, а это означало, что истинная причина держалась в тайне. В высшем свете традиция была неумолима: если праздник не привязан ни к какому конкретному событию, значит, это обручение.
Маша поджимает губы. Она завидует подруге, но без злобы, лишь с лёгкой тоской.
Ну что ж… Она готова терпеть.
Благо, у неё есть способ выпустить пар.
— Спасибо за спарринг! — Мария Юрьевна делает поклон.
Затем отворачивается от груды побитых гвардейцев, разбросанных по тренировочным матам. Деревянные мечи переломаны, лица и тела покрыты синяками и ссадинами.
А сама Маша даже не запыхалась.
