Особняк Моровых в сердце Москвы становится центром внимания при каждом возвращении Ивана Владимировича. Сегодня оттепель и легкий баланс между теплом дома и холодом улицы только добавляют незаурядной атмосферы его дневных обычай.
Ведь за нарушение нейтралитета государь и великие князья могли спросить очень строго.
Естественно, усиленная охрана отдельно стоящего здания могла бы посоперничать с каким-нибудь дворцом правящего Российской Империей рода. Разумеется, стоило покинуть территорию ресторана, и о безопасности можно было забыть, но войска императора наводили порядок, постепенно приводя город к обычной жизни.
Ведь, в сущности, для простого человека ничего не изменилось — ни язык, ни веру государь Российской Империи не трогал, а налоги так даже снизил на пять процентов, приведя их к общему знаменателю с остальной территорией страны.
Взглянув на часы, я откинулся на спинку своего стула и с удовольствием расслабился. Без четверти полдень — сейчас некроманты его императорского величества должны закончить допрос мертвецов и передать данные в Генеральный штаб, а уже оттуда Анатолий Никодимович скажет, продолжать ли мне наносить Германии ущерб, или уже достаточно.
Обстановка внутри ресторана была стилизована под охотничью избушку, и для каждой группы гостей выделялись собственные кабинки, достаточно крупные, чтобы можно было ощущать себя единственными посетителями в заведении. Меню пестрело от блюд из дичи на любой вкус, и хотя сложность их изготовления мало вязалась с охотой, готовили в «Вепре на вертеле» вкусно и сытно.
Ко мне в кабинку прошел Василий Владимирович. Окунев выглядел крайне довольным. Бросив плащ на вешалку в углу кабинки, он плюхнулся напротив меня и, сложив руки на столешнице, взял меню.
— Должен признать, Иван, это ты здорово придумал про проклятье на крови, — заявил он, листая ламинированные страницы с фотографиями блюд. — Но я так и не понял, что тебя остановило, почему решил его не накладывать?
— Женщины, дети, — пожал плечами я. — Вырезать весь род просто. Магия сделает все сама, не разбирая, кто попадает под удар.
"— И что? — хмыкнул «Косарь». — Тебе их жалко, что ли?
— Я все же не кровавый маньяк, — взглянув на двоюродного дядю, ответил я. — Одно дело — бой, когда ты сражаешься за свою жизнь с другим таким же человеком. И ты, и он обязаны сражаться. Особенно когда речь заходит о действующих военных — у них даже права не выполнить приказ нет. Ни у кого в такой ситуации нет выбора.
