Особняк Моровых в сердце Москвы становится центром внимания при каждом возвращении Ивана Владимировича. Сегодня оттепель и легкий баланс между теплом дома и холодом улицы только добавляют незаурядной атмосферы его дневных обычай.
И совсем другое дело — уничтожение всех без разбора, включая младенцев…
Василий Владимирович усмехнулся.
— Не хочешь, значит, руки пачкать, — подытожил он, после чего протянул руку. — Давай тогда платок мне, я сам все сделаю. Твоя совесть останется чиста, зато немцы поймут, насколько в действительности рискуют, выступая против Российской Империи. Поверь, пару родов, вырезанных под корень, погибших с чудовищными мучениями — и немецкий посол уже через четверть часа положит на стол государю договор о капитуляции.
Его готовность идти на крайние меры меня совсем не удивила.
Однако я покачал головой в ответ.
— Нет, — произнес я. — Этот платок мне еще вполне может пригодиться и самому.
Василий Владимирович пожал плечами.
— Ну, как знаешь, — сказал он, после чего вызвал к себе официанта и принялся диктовать тому заказ.
Когда сотрудник ресторана нас покинул, Окунев откинулся на спинку своего стула. Несколько минут в кабинке царило молчание, пока двоюродный дядя не заговорил вновь.
— Мне донесли в подробностях, как ты пообщался с моим братом, — негромко сообщил «Косарь».
— Ну, я был предупрежден, что не вся моя родня будет относиться ко мне, как к дорогому родственнику, — хмыкнул я в ответ. — Так что, несмотря на то, что Борис Владимирович смог меня удивить, я не остался в накладе.
Окунев кивнул.
— И все же, — сказал он, облокачиваясь на столешницу, — вести себя с тобой так он не имел права, если тебе интересно мое мнение. Все-таки ты спас его родного сына, наследника рода, и моих, между прочим, капиталов. Так что я считаю, что раз Боря оказался настолько глуп, что решил испортить с тобой отношения, мне необходимо загладить вину.
Я усмехнулся, и в этот момент к нам в кабинку проник официант, удерживая на руках огромный поднос, заставленный глиняными горшочками, скворчащими сковородками и несколькими вытянутыми тарелками с нарубленной селедкой.
Василий Владимирович наколол вилкой кусочек селедки, добавил колечко лука и, бросив все это в рот, сочно захрустел закуской. Я же снял крышку со своего горшочка и вдохнул чарующий аромат оленины, тушенной с овощами и сдобренной щедрым количеством специй.
