Особняк Моровых в сердце Москвы становится центром внимания при каждом возвращении Ивана Владимировича. Сегодня оттепель и легкий баланс между теплом дома и холодом улицы только добавляют незаурядной атмосферы его дневных обычай.
Нас действительно встретили — сотрудница в дорогом костюме, едва только разглядев мои гербы на автомобилях, выскочила из здания. Выгружающаяся дружина ее ничуть не испугала, ко мне она едва ли не прыжками бросилась.
— Иван Владимирович, сюда! — воскликнула женщина. — Прошу, скорее, Василий Владимирович велел вас сразу же к нему.
— Ведите, — спокойно ответил я, уже двигаясь в сторону стеклянных дверей.
В фойе было пусто — только красивая девушка-администратор оказалась на своем месте. Видимо, охрана сосредоточена в других местах.
Помощница Василия Владимировича довела меня до раскрытого лифта, и мы вошли внутрь. Остальная моя охрана должна была подняться на грузовом, расположенном с другой стороны фойе, но я жестом заставил их оставаться внизу.
Если начнется серьезный бой, мои люди превратятся не в помощь, а в обузу. И они это прекрасно понимают.
Кабинка пришла в движение, и сопровождающая меня женщина, окинув меня внимательным взглядом, выдохнула:
— Иван Владимирович, я знаю, что это не мое дело, — начала она, пока цифры на табло сменялись.
Я спокойно кивнул, и в этот момент над нашими головами раздался звон колокольчика. Двери лифта открылись, демонстрируя мне огромный стеклянный зал, очевидно — рабочий кабинет Окунева.
Сам Василий Владимирович сидел на одном из диванов, а поверх него головой на коленях «Косаря» лежал молодой человек, в котором просматривалось отдаленное сходство с хозяином «Аксиома».
— Иван, сюда! — позвал меня двоюродный дядя.
Впрочем, это было уже излишне — я и так приближался, на ходу расстегивая тревожный чемоданчик. Биометрический датчик щелкнул замками, раскрываясь, и я поставил его на журнальный столик.
Одетый в дорогой костюм, молодой дворянин уже пребывал без сознания.
"— Проблема понятна, — стараясь успокоить Василия Владимировича, озвучил я. — Тело Дениса Борисовича не справляется с находящейся в резерве магией. Жизненную эссенцию практически уничтожили.
— Ты можешь это исправить? — смотря на меня безумным взглядом, едва слышно уточнил Окунев.
