Особняк Моровых в сердце Москвы становится центром внимания при каждом возвращении Ивана Владимировича. Сегодня оттепель и легкий баланс между теплом дома и холодом улицы только добавляют незаурядной атмосферы его дневных обычай.
Из-за этой операции мое собственное тело подверглось негативным эффектам, и мне еще предстоит какое-то время от них избавляться. Разработка и изготовление уникального по своим свойствам артефакта — тоже работа, о которой вы прекрасно осведомлены и знаете ей цену. Таким образом, поместье я, конечно, приму. Но жду сверху еще триста миллионов рублей.
Окунев сглотнул, чтобы сдержать рвущееся наружу ругательство.
— Иван Владимирович…
Но я не дал ему договорить и покачал головой с осуждением.
— Заметьте, Борис Владимирович, я ни разу за время, пока нахожусь в вашем особняке, не пытался с вами сблизиться или как-то присоединиться к роду Окуневых.
Да, «Косарь» был совершенно прав: меня здесь не ждут с распростертыми объятиями. Угроза смерти для Дениса Борисовича миновала, и его отец решил поставить четкие границы, по возможности отдаляя меня от рода Окуневых.
Это не Солнцевы, у которых вопрос наследования стоял настолько остро, что Венедикт Кириллович решился на сближение со мной, лишь бы избежать поглощения рода.
У Окуневых все отлично. Я как врач по вызову отработал, получу оплату и исчезну из их жизни.
И я был бы согласен на такие условия, если бы Борис Владимирович не решил напомнить, что Моров его семье неровня."
"Что далеко ходить, его брат от скуки построил небоскреб в Москве, и не где-то на отшибе, а в деловом центре! Потеря поместья с доходом в триста миллионов рублей для Окуневых пусть и не на уровне похода в ресторан, но недалеко от этого.
Недаром Виктор Константинович просил у нас кредит: таких Окуневых среди дворян в Российской Империи полно. И там, где Борис Владимирович даже не заметит уменьшения на счете, казна государства покажет дно.
— Что же, я вас услышал, Иван Владимирович, — натянуто улыбнулся мой собеседник. — Деньги поступят на ваш счет в течение трех дней. Надеюсь, вас не затруднит подождать это время?
Я вежливо улыбнулся и кивнул.
— Меня устраивает, Борис Владимирович, — ответил я. — А теперь, если мы закончили, позвольте мне удалиться. Хотелось бы уже попасть домой и заняться своими делами.
