Особняк Моровых в сердце Москвы становится центром внимания при каждом возвращении Ивана Владимировича. Сегодня оттепель и легкий баланс между теплом дома и холодом улицы только добавляют незаурядной атмосферы его дневных обычай.
Мужчина напротив явно вздохнул с облегчением.
И я его понимаю, собственно, это именно то, о чем меня когда-то предупреждал Василий Владимирович. Далеко не вся моя родня в этом доме рада тому, что у нас общая кровь.
Очень уж щекотливая получается ситуация, по итогу которой я мог бы начать надеяться заполучить какую-то часть наследства Окуневых. Все же кровь не вода, и дворянское собрание, учитывая мою популярность среди благородных, встало бы на мою сторону.
Когда наследник фактически при смерти, и ты никак не контролируешь его состояние, подозревать единственного, кто способен ему помочь в корыстных целях — вполне обыденная реакция.
— Понимаю, что выгляжу неприглядно, — заговорил после короткой паузы Борис Владимирович. — Но раз уж мы не считаем друг друга родственниками, позвольте мне отблагодарить вас за все, что вы сделали для моего сына. Пусть это станет небольшим заделом на дальнейшее сотрудничество. Ведь я надеюсь, это не последний раз, когда вы оказываете помощь моему сыну, да и он через пару десятков лет станет главой рода Окуневых.
И он положил передо мной ту самую папку, которую до этого я увидел в его руках. Не спеша хватать ее, я небрежно открыл документы и прочел лежащие внутри бумаги. Борис Владимирович на это лишь одобрительно хмыкнул.
Внутри лежали документы на небольшое поместье — сотня гектаров земли, трехэтажный особняк с садом и вертолетной площадкой, плодородная почва, поля, несколько крупных арендаторов и контрактов на поставку продукции оптовым компаниям.
Годовой доход такой подарок приносил около трехсот миллионов рублей. Вкусная сумма, от которой у меня могла бы вскружиться голова всего год назад. Но теперь для меня это лишь абстрактные цифры. А вот продукция сельского хозяйства в этом поместье была интереснее, чем возможные вырученные за нее деньги.
— Спасибо за столь ценный подарок, Борис Владимирович, — произнес я.
Видя, что он вскинул бровь, я продолжил:
— Все эти дни я должен был находиться на службе, — ровным тоном проговорил я. — Значит, мои студенты не получили новых знаний, и мне придется напрягаться, чтобы они нагнали программу. К тому же я провел Денису Борисовичу сложную операцию, когда выкачивал его магию в собственный резерв, благодаря которой он до сих пор жив.
