Особняк Моровых в сердце Москвы становится центром внимания при каждом возвращении Ивана Владимировича. Сегодня оттепель и легкий баланс между теплом дома и холодом улицы только добавляют незаурядной атмосферы его дневных обычай.
Я знаю, что рано или поздно, такая жизнь сведет его в могилу. Но теперь я обязан вам жизнью?
Я покачал головой.
— Вы обязаны жизнью своему роду, — ответил я. — Сам бы я, буду честен, не справился. Именно ваш дядя вызвал меня, когда вам стало плохо в «Аксиоме», а ваш отец обеспечил все необходимые материалы, чтобы я смог разработать для вас временное решение.
— Это оно? — кивнул он на сбрую в моей руке.
— Да, и вам пора надеть этот артефакт, — с улыбкой произнес я. — На первый раз я вам помогу, а потом уже справитесь либо сами, либо любой другой человек вам поможет.
На то, чтобы облачить изрядно похудевшего молодого человека, ушло не больше трех минут. А следующий час я потратил, чтобы объяснить ему весь масштаб случившегося с ним — со своей целительской точки зрения.
Закончив с лекцией, я стал собирать свой чемодан. За минувшие дни дружина несколько раз подвозила мне замену, забирая уже израсходованные запасы. В такие моменты особенно остро чувствуешь, насколько приятно подходить к неожиданным вызовам подготовленным.
— Скажите, Иван Владимирович, — произнес Денис Борисович, когда я закрыл сумку и приготовился покинуть пациента, — может быть, мне следует сразу стать простецом и не идти на поводу у ложной надежды?
Я усмехнулся в ответ.
— Вам еще рано сдаваться, — произнес я. — Не так давно я встретил пациента, который был прикован к инвалидной коляске на год.
Окунев замедленно кивнул.
— Вы о Кристине Гордеевне Большаковой, — Денис Борисович не спрашивал, он утверждал, а значит, держит руку на пульсе и знает, что происходит в обществе. — Насколько я знаю, ее отец мечтал выдать дочь за вас. И вы отпустили ее?
Я пожал плечами.
— Когда человек теряет надежду и внезапно получает помощь, ему свойственно наделять своего спасителя качествами, которыми тот не обладает. Это иллюзия бесконечного доверия и, возможно, влюбленности, если речь идет о людях молодых, Денис Борисович, — спокойно проговорил я. — Но если дать такому человеку достаточно времени все как следует обдумать, он и сам обнаружит, что объект его восхищения — не тот, с кем хочется провести остаток жизни.
