Особняк Моровых в сердце Москвы становится центром внимания при каждом возвращении Ивана Владимировича. Сегодня оттепель и легкий баланс между теплом дома и холодом улицы только добавляют незаурядной атмосферы его дневных обычай.
— Что случилось?
Глава рода Окуневых бросил на меня короткий взгляд, но я сделал вид, будто меня здесь нет. Понятно, что при постороннем Борис Владимирович не будет проявлять пылких эмоций. И это несмотря на то, что и он — мой двоюродный дядя, так как брат Василия Владимировича.
— Тебя отравили, — заговорил старший Окунев, садясь на постель в ногах сына.
Глаза молодого человека расширились.
— Тебе лучше попить, — произнес отец, собственноручно наливая сыну воды из графина.
А пока Денис Борисович жадно пил, глава рода Окуневых продолжил речь:
— Помнишь, Марианну? — спросил он.
Стакан чуть не выпал из все еще слабых пальцев парня, но отец перехватил емкость и сам поставил ее на прикроватную тумбочку. Денис Борисович поджал губы.
В помещении воцарилось молчание.
— За что? — наконец спросил Денис Борисович.
— Ее просто купили, — пожал плечами отец. — Она знала, что выше статуса твоей любовницы ей не подняться. Так что решила заработать напоследок. Вот и согласилась. Наши люди поймали ее почти у самой границы с Турцией. В суматохе-то никто за служанкой не гонялся, сам понимаешь — ты был при смерти, о людях в особняке никто не думал в тот момент.
На парня было больно смотреть. Однако такой урок он явно запомнит раз и навсегда."
"И это было отличным напоминанием, как мне повезло с Ларионовой. А ведь мог бы давно попасть в нежные руки той же Екатерины Вячеславовны. И плакала бы тогда моя свобода, и, чего скрывать, вероятно, я бы сейчас оказался где-то на передовой интересов Романовых. Скажем, работал бы в поте лица на складе правящего рода и ни о какой академии даже речи бы не шло.
— Иван Владимирович, — обратился ко мне парень, повернув голову.
— Слушаю вас, Денис Борисович, — кивнул я, удерживая в руках расписанную ритуальными символами систему кожаных ремешков с ячейками под искусственные кристаллы.
Он усмехнулся, внимательно меня разглядывая.
— Дядя много о вас рассказывал, — произнес он. — Вы стали причиной, по которой Василий Владимирович Окунев вспомнил, что он профессиональный убийца чародеев.
