Особняк Моровых в сердце Москвы становится центром внимания при каждом возвращении Ивана Владимировича. Сегодня оттепель и легкий баланс между теплом дома и холодом улицы только добавляют незаурядной атмосферы его дневных обычай.
— Что случилось?
«Косарь» усмехнулся и присел на кровать рядом со мной. Положив руку мне на плечо, он сжал пальцы.
— Я зашел сказать тебе спасибо, — выдыхая алкогольные пары, произнес он. — Ты же знаешь, как я этого мелкого засранца люблю! Утром улетаю в Польшу, оттуда пойду на Берлин. Буду вот этими руками, — он продемонстрировал мне свои кулаки, — душить их одного за другим… Одного за другим…
Его веки опустились, и Окунев тяжело вздохнул.
— Ты уж вытащи Дениску, я тебе по гроб жизни обязан буду.
Я толкнул Василия Владимировича в плечо, заставляя опрокинуться на постель, а сам поднялся на ноги.
Прихватив с собой одеяло, я направился в гостиную. Там был достаточно большой диван, чтобы я на нем уместился.
— Вытащу, — пообещал я уже погрузившемуся в сон чародею. — Обязательно вытащу.
Глава 9
Борис Владимирович наблюдал за тем, как его сын медленно приходит в себя.
Я в этот момент убирал переполненные накопители в специально установленный в спальне шкаф.
И суть крылась в том, что, в отличие от природных, искусственные камни были идеальны, не имели ни трещин, ни вкраплений. Да, их нельзя было выдать за драгоценные, но техническое применение для таких кристаллов огромно.
Знал бы я в прошлом мире о такой возможности, армия Империи людей растоптала бы всех противников еще лет на двести раньше, чем это реально случилось. Но в той жизни у меня не было ни подобных знаний, ни технологий.
А здесь я за трое суток, пока Денис Борисович пребывал под моими чарами, уже скопил в шкафу огромную силу. Пожалуй, ни один существующий ядерный реактор за все время своей эксплуатации не способен создать столько чистой энергии.
Разумеется, из них можно черпать силу и творить чудовищные заклинания. Но сами по себе кристаллы искусственных алмазов совершенно инертны. Разбей такой, и магия просто выплеснется наружу, не причинив никому вреда.
— Отец? — услышал я слабый голос открывшего глаза Дениса Борисовича.
