Особняк Моровых в сердце Москвы становится центром внимания при каждом возвращении Ивана Владимировича. Сегодня оттепель и легкий баланс между теплом дома и холодом улицы только добавляют незаурядной атмосферы его дневных обычай.
— Признаюсь честно, вы меня поразили своим откровением. Еще несколько секунд назад я считал себя вполне обеспеченным человеком.
Герасимова смущенно улыбнулась и, опустив руки под стол, сложила их на коленях.
— Надеюсь, это никак не повлияет на наше общение? — уточнила она.
— Нисколько, Мирослава Анатольевна, — улыбнулся я. — Однако я не уверен, что могу выдать вам реальное предложение. У меня нет точных цифр на руках, но думаю, дня через три мы вернемся к вопросу об инвестициях в производство бытовых артефактов.
— Иметь собственное дело? — усмехнулась Герасимова. — От такого не отказываются, Иван Владимирович.
В этот момент шторка распахнулась, Игорь принес второе блюдо. Мы помолчали, пока он ставил перед нами тарелки и менял приборы. Лишь убедившись, что нам больше ничего не требуется, сотрудник ресторана удалился.
— Как вам ребрышки, Мирослава Анатольевна? — уточнил я после того, как девушка расправилась с первым.
— Весьма неплохо, — с улыбкой ответила она.
— Вполне, — кивнул я. — Кстати, вы уже выбрали себе специализацию в академии?
Учитывая, что ее планировалось ввести со второго года обучения, решать прямо сейчас было не к спеху. Однако мне действительно было интересно, у Герасимовой был потенциал, но я видел, что особой тяги к чародейству у нее нет.
Да, Герасимова по своей успеваемости входила в список лучших. Однако делала это не от безмерной любви к магии. В первое время я замечал соперничество с Кристиной Гордеевной, но когда результаты Большаковой стали падать, Мирослава Анатольевна тоже сбавила обороты.
— На самом деле я полагаю, что если мы создаем совместное предприятие, — заговорила девушка, — мне лучше сосредоточиться не на магии, а на управлении, Иван Владимирович.
— Объясните, почему? — спросил я, нарезая стейк на дольки и посыпая его черной солью.
Мирослава Анатольевна пожала плечами и сперва съела кусочек мяса, ловко срезанный с ребра. И только после этого, сделав глоток вина и промокнув салфеткой губы, она заговорила.
— Понимаете, Иван Владимирович, весь наш род так или иначе связан с военной службой, — начала говорить она. — Однако я женщина, и мне не пристало заниматься подобными вещами. Отец с братьями меня, конечно, любят и балуют. Но пускать меня на службу в армию или другие силовые структуры? Одного его звонка хватит, чтобы я не получила места. А потому я хотела бы заниматься чем-то другим.
