Особняк Моровых в сердце Москвы становится центром внимания при каждом возвращении Ивана Владимировича. Сегодня оттепель и легкий баланс между теплом дома и холодом улицы только добавляют незаурядной атмосферы его дневных обычай.
А она сейчас содержится в заполненных искусственных кристаллах.
Вся подготовка ритуала заняла у меня не больше трех минут. После этого я жестом поманил лежащие в шкафу камни. Пролетев по воздуху несколько метров, они выстроились ровными кругами от рисунков на полу.
— Теперь расслабьтесь, Денис Борисович, — произнес я.
Он не успел ответить, как моя сила приподняла его в воздух и, выпрямив, опустила ступнями в центр ритуального узора на полу. Я сам с помощью левитации встал в другую печать.
— Итак, объясняю процесс, — заговорил я, снимая пиджак и бросая его на освободившуюся кушетку.
— А это не навредит? — явно начиная волноваться, уточнил Денис Борисович.
— Нет, я контролирую все движение магии в этой комнате, — покачав головой, ответил я, закатывая рукава рубашки. — От вас требуется только стоять на месте. Можете двигать руками, разминать ноги. Главное — не покидать границы вашей печати.
Откровенно говоря, разумеется, я мог бы снять ее сам, но мне было необходимо, чтобы троюродный брат решился на это самостоятельно. Все-таки это ему будет плохо, и придется потерпеть некоторую слабость.
— Хорошо, Иван Владимирович, — решительно выдохнув, кивнул Денис Борисович.
Он расстегнул рубашку и, выдернув ее подол из брюк, скомкал ткань и бросил в сторону за пределы ритуального рисунка. А затем потянул застежки зачарованных кожаных ремней.
— Мы начинаем, — объявил я.
Рисунок на полу вспыхнул так ярко, что Окунев зажмурил глаза от неожиданности. Впрочем, кроме этого он никак не выдал своей настоящей реакции. А я сосредоточился на работе.
Магические потоки, хлынувшие из искусственных кристаллов, вливались в меня, заставляя резерв дрожать от переполняющей его силы.
Капля за каплей в его резерве затягивались дыры, оставленные отравлением. Пока еще маленькие частицы измененной магии вставали на место жизненной эссенции и преобразовывались в нее. Я услышал скрип зубов своего троюродного брата — процесс был не так уж приятен.
