Смутно припоминающие собой Иосифлянок и по-прежнему несущие гнет социальных различий бабушкины лавочки теперь стали местами встреч и отдыха. Боярышня Дуняша задает провокационный вопрос о равенстве, став центром внимания в новом пространстве, где уют и удобства делают каждый уголок домашним....
Похоже, «Боярышня Дуняша 2» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Вот! — Дуня вздела указательный палец вверх. — А я что говорю: эффект памяти.
— И чего теперь делать? — Кошкин поморщился и весь напрягся: — Зазудело так, что прямо в кровь разодрал бы, — растеряно пожаловался он.
— А ничего не поделать, — с сочувствием произнесла она, вновь смиренно сцепляя руки на животе. — Не думать об этом и постепенно всё на нет сойдёт.
Лицо боярина вытянулось, и он в сердцах бросил:
— Выдрать бы тебя, чтоб языком чего ни попадя не молола!
Дуня надулась и буркнула, что всего лишь хотела быть вежливой, сочувствующей и понимающей.
— Вот и сочувствовала бы, а не несла всякую чушь! — гаркнул Петр Яковлевич, не зная, как теперь унять зуд в несуществующей ноге.
— Да чего тебе сочувствовать? — возмутилась боярышня и аж подскочила на месте. — Всего несколько месяцев тебя не видела, а ты умудрился раскабанеть, как лось! Щеки хомячьи нажрал, глаз не видать! Это ж… — Дуня осеклась. — Э, Пётр Яковлевич, ты чего? Я ж тебе правду говорю, — боярышня отпрыгнула, прячась за Гришку и быстро-быстро затараторила:
— Кто, как не я, твой лучший друг не откроет тебе глаза на истину? Ты ж весь в делах и заботах, а воинскую науку небось забросил, а тебе нельзя слишком вес прибавлять.
Набычившийся и раскрасневшийся боярин, перевший на неё, остановился и махнул напряженному Гришке, чтобы тот не боялся.
— Дунька, тебя за язык да на веревочку!
Пётр встал, глубоко вздохнул и уже спокойней посмотрел на свою подруженьку. Права ведь мелкая оса! Что-то он отяжелел и на коня теперь взгромождается, а не взлетает, и дело тут не в протезе.
— Ладно, — Кошкин лениво махнул рукой, — чего за холопом прячешься? Иди сюда, — боярин повернулся к своим работникам: — А вы чего там притихли? Долго мне вас ждать?
— Идём, батюшка, идём, — на разные голоса загомонили его люди, с любопытством косясь на дерзкую девчонку. Кто-то из них воскликнул:
— Это ж она! Та самая!
Дуня с любопытством посмотрела в сторону работников, но тут мужчины разошлись, а Петр Яковлевич с гордостью воскликнул:
— Смотри! — и подал кому-то знак.
Все отошли. Из толпы выскочил юнец, сел на корявое подобие табурета и схватился за рычаги, напоминавшими короткие весла. Боярин раздраженно отбросил палочку, которую где-то успел схватить, чтобы почесать… протез, посмотрел на изумленную Дуньку и рассмеялся.
А она не знала, на что смотреть. Перед её глазами были какие-то планки, шестерни, колесики, а на верху лопасти, как у вертолёта.
