Тоня стесненно прижимала руки к груди, каждый звук из палаты соседей усиленный болью сердца. Антонина Сергеевна только что сообщила о медикаментозной операции завтра, и все знали, насколько это сложно для женщин в трудном положении. Но решение было таким же тяжелым как и болезнь — работа требовала бы от Тони большего....
Похоже, «Боярышня Дуняша» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Дуня кивнула. Тверскую родню Бокеева не тронут, а те, кто в Москве ему служил, небось, уже разбежались.
— У меня тоже нет денег, чтобы помочь тебе, — призналась она. — Но я могу подсказать тебе, как заработать на чужбине.
Она не столько видела, сколько почувствовала, что боярин не принял её слова всерьёз. И то верно! Никто не слышал о богатстве Дорониных.
— У меня есть писанное руководство, как варить твёрдое мыло. Это несложно, если четко следовать записям.
— Уверена?
— В чём? Что руководство настоящее? Я опробовала и у меня получилось.
— Уверена, что хочешь отдать этот секрет мне? — чуть подумав, спросил, но сомнения по поводу ценности подарка у него явно оставались.
— Это не такой уж секрет, — вздохнула она. — Мыло варят многие сотни лет, потом забывают и заново учатся. Сейчас его изготавливают в некоторых европейских городах, но ничтожно мало. Мастера боятся нанимать помощников, желая сохранить тайну в кругу семьи.
А ты не бойся! Найми людей и разверни дело.
— Я не ремесленник! — вскинулся Бокеев."
"— Я тоже не ремесленница, — рассердилась Дуня на него, — но сумею соткать полотно, сшить одежду, выделать кожу и многое другое. Я не крестьянка, но знаю поболе их.
Её глаза горели гневом и раздражением. Все бояре крутятся, стараясь обеспечить себя и своих людей достатком, а этот прынц из тех, кто кроме меча и ложки в руки ничего не берет!
Вот же пошла мода! И Дуняша разошлась:
— Не купчиха, но разбираюсь в этом деле. Не занимаю должности при князе, но слушаю все разговоры и учусь разбираться в княжеских делах.
— Слова дьяка Доронина, — хмыкнул Бокеев.
— Да, так говорит мой дед! Так что же? Примешь мой дар?
Мужчина поколебался, а потом видно решил, что от него не убудет взять у ребёнка свиток, который он считает ценным. А может он был сбит с толку бойкостью маленькой Дорониной и её отповедью.
— Приму.
— Тогда возвращайся в трапезную и спокойно ешь, — ровно произнесла Дуня и видя, как боярин внутренне успокаивается, по-хозяйски спросила:
— Ты же думал со своими людьми просить здесь ночлег?
— Думал, — без задержки ответил он.
— Вот и хорошо, — она одобрила его намерение. — Я найду способ, как передать тебе руководство.
Василий Семеныч быстро кивнул, а Дуня подумала о нем, что с виду матерый и грозный, а как только выбили его из привычной среды, то потерялся.
