Тоня стесненно прижимала руки к груди, каждый звук из палаты соседей усиленный болью сердца. Антонина Сергеевна только что сообщила о медикаментозной операции завтра, и все знали, насколько это сложно для женщин в трудном положении. Но решение было таким же тяжелым как и болезнь — работа требовала бы от Тони большего....
Похоже, «Боярышня Дуняша» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Жаль, что Мария Борисовна просто держала Бокеева рядом, а не использовала для укрепления своих позиций. Верный и преданный воин мог собрать для неё дружину и под её руководством решать какие-либо вопросы. Это придало бы ей вес.
Дуня заметила, что Бокеев ждет её дальнейших слов… наставлений?
— Плохого от меня не жди, — мягко заметила она. — Но могут быть и другие, кто знает тебя в лицо. Ты этого не бойся. Задержать тебя здесь некому и в любом случае уедешь спокойно.
Своих воев держи при себе, пусть отдохнут и выспятся.
Лицо Бокеева смягчилось, он приложил руку к груди, развернулся и ушёл к своим людям, а Дуня направилась в келью. Ей надо было всё обдумать, а ещё написать руководство по мыловарению.
Она думала сохранить для себя это знание, но Василию Семёновичу нужнее. Ему нужна цель и план действий. Он никому не нужный беглец, а ведь многих спас, избавив княжество от дурной женщины.
До вечера Дуня просидела, выводя гусиным пером подробнейшее наставление по мыловарению и организации труда. Замучилась граммы подменять щепотью, а нужную температуру объяснять множеством слов.
Передача свитка произошла буднично, во время утренней молитвы следующего дня. Дождь же перестал лить только к полудню, задерживая отъезд Бокеева. Всё это время его люди не спускали глаз с Дуняши. Как будто она не могла ещё затемно сообщить о них настоятельнице.
Сам же Василий Семеныч читал переданный свиток, бросая удивленные взгляды на неё.
Дуня знала, что поразила его тем, что не слепляла слова в единую вязь, как принято было здесь делать и надеялась, что написала понятные наставления. Лицо его всё больше прояснялось, а в глазах появилась спокойная уверенность. Теперь Бокеев снова походил на того человека, каким запомнила его Дуня, когда встретила в первый раз.
И всё же она вздохнула с облегчением, когда боярин уехал. От него и его людей все держались подальше, чувствуя угрозу.
Дуня не смогла в этот день работать. Она совершила поступок и теперь переживала за сделанное.
Надо ли было лезть со своей благодарностью? Если кто-то узнает, что она помогла, то донесут и пострадает семья. Бокеева ведь могут поймать, да начнут пытать…
И наконец, за что она благодарна? За убийство? Эта мысль шокировала Дуню. Вместо того, чтобы творить добро, она испытала облегчение, услышав, что княгини больше нет и сострадала убийце.
