Тоня стесненно прижимала руки к груди, каждый звук из палаты соседей усиленный болью сердца. Антонина Сергеевна только что сообщила о медикаментозной операции завтра, и все знали, насколько это сложно для женщин в трудном положении. Но решение было таким же тяжелым как и болезнь — работа требовала бы от Тони большего....
Похоже, «Боярышня Дуняша» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Дуняш, бросила бы ты это подвижное кресло! Бояричу оно не пригодится. Он просто дразнит тебя…
— Дело принципа! Коваль попросил уточнить рисунок тех деталей, из которых состоит моя железная лента для колесиков.
— Она ж тяжёлая будет! Ты сама говорила, — напомнила Маша.
— Ну да, человеку не хватит силы заставить двигаться всю эту… эту хрень.
Маша прыснула и зажала рот рукой.
— Так зачем же ты продолжаешь рисовать?
— Ну, интересно же, — лукаво улыбнулась Дуняша. — Завтра мастер Петра Яковлевича принесет кресло с обычными колесами и будем пробовать его в действии.
— Так уж вездеход?
— А что? Для сухой дороги у нас есть колеса, для снега — полозья, а для грязи будет гусеница!
— Ой, Дуня! Ты такая выдумщица! А ногу Петру Яковлевичу сделали?
Дуняша спешно постучала по столу, отгоняя злых духов, и кивнула.
— Пятая уже. Там шнурков-ремешков видимо-невидимо, но зато она легкая и удобная.
Девочка развернулась к сестре и начала объяснять о подвижных частях, имитирующих действия суставов, но быстро скатилась на жалобы о том, как ей пришлось настаивать на том, что не надо копировать полностью форму ноги, а стоит обратить внимание на расположение костей человека.
— Так Пётр Яковлевич теперь сможет на коня сесть?
— Конечно! А ради чего я старалась? — удивилась сестра.
— Всё одно жалко его…
— Чего жалеть? — вскинулась Дуня."
"Она была уверена, что не случись с молодым видным бояричем беды, то стал бы он одним из многих, а так у него появилась цель, обновился круг знакомых, изменились ценности.
— Девушки шепчутся, — Маша передернула плечиками и состроила грустную мордашку, чтобы было понятно, что дело касается несчастной любви.
Но Дуняша не заинтересовалась, наоборот, отвела взгляд и сделала вид, что продолжает заниматься созданием трафарета для коваля. Маша с удивлением посмотрела на неё, потом пригляделась и подскочила:
— Дунька, признавайся, что натворила!
— Я?!
Мария возвышалась над ней, сверкая глазами, и Дунечка вынуждена была признаться:
— Не я.
— А кто?
— Неизвестный доброжелатель.
Маша в упор смотрела на сестру и застонала, опускаясь в кресло.
— Говори, — велела она.
— Ну-у, — нехотя протянула Дуняша, — чиркнула пару строк бывшей невесте Петра Яковлевича.
— Что именно? — наседала Маша, не ожидая ничего хорошего.
Дуня подбежала к двери и проверила закрыта ли она.
