Тоня стесненно прижимала руки к груди, каждый звук из палаты соседей усиленный болью сердца. Антонина Сергеевна только что сообщила о медикаментозной операции завтра, и все знали, насколько это сложно для женщин в трудном положении. Но решение было таким же тяжелым как и болезнь — работа требовала бы от Тони большего....
Похоже, «Боярышня Дуняша» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Ругать детей княгиня не стала, видя их раскаяние и испуг, а после и перед Никифором Палкой заступилась за них.
— Дунька, — незаметно толкнул её княжич в бок, — растолкуй, что такое «пружинить».
На лице девчонки полное раскаяние сменилось задумчивостью, потом озарилось вдохновением, и рука потянулась к зубу, чтобы постучать или покачать… опустилась, на лице мелькнула досада.
— Я тебе покажу… — прошепелявила она, — надо только до кузницы добежать и сделать такую штуку… — Дуняша изобразила что-то непонятное руками, но поняв, что ничего не понятно, махнула рукой и повторила: — Закажу в кузнице…
— Вместе закажем! — отрезал княжич.
Тут Дуняше на ногу наступила жалеющая её Маша… и парочка вновь опустила головы и начала горестно вздыхать.
ГЛАВА 7
На следующий день Дуняшу пригласили в Кремль с сестрой только для того, чтобы старая княгиня посмотрела на неё. Виновница вчерашнего переполоха робко улыбнулась, светя дырками вместо зубов, приветствуя Марию Ярославну.
— М-да, хороша! — процедила старая княгиня и, чуть повернув голову, посмотрела на наставника внука отца Феодосия. Тот выступил вперёд и глядя на всех с укором, произнёс наставление:
— Кто жалеет розги своей, тот ненавидит сына, а кто любит, тот с детства наказывает его!
Все притихли, а взрослые боярыни согласно закивали, переводя взгляд на Дуняшу.
Она сразу сжала зубы и опустила голову, чтобы не усугубить своё положение, а то к непослушанию приплюсуют непочитание старших, гордыню и одержимость.
Стоя на коленках, Дуня читала псалмы, а он объяснял ей смысл произнесённого ею. В отличие от отца Варфоломея отец Феодосий рассказывал интересно и чувствовалось, что он понимает, о чем говорит, а не выдаёт заученные тексты, но страдания сделали её глуховатой.
Когда отец Феодосий отпустил её, сочтя достаточно вразумленной и усмиренной, то Дуня еле поднялась и думала только о том, как бы поскорее добраться до дому и лечь в мягкую тёплую постельку.
Маленькая боярышня плелась по коридору жилого княжьего дворца и вздыхала, жалея себя и всех детей этого времени. Возвращаться к рукодельницам ей не хотелось, но без Маши она не могла уйти. Дуняша нашла тихий уголок в многочисленных переходах и присела там на скамеечку. Она уже хорошо ориентировалась в тереме, и знала, что почти из любого местечка будет слышно, когда боярышни начнут разъезжаться по домам.
