Ночь за окном разлилась холодным синим светом, и Тоня закрыла глаза от боли в груди. Её соседки вертели страницы книг или шептались о работе, но Тоня держала руку на своем сердце, пытаясь прочувствовать тайны ближних и далёких.
Похоже, «Боярышня Дуняша (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Да! — радостно закричала она и от избытка эмоций захлопала в ладоши.
— Дальше объясняйте, что вам нужно, — удовлетворенно кивнув, продолжил кузнец.
— Всё просто!
Дуняша кинулась к сваленным в кучу разным болванкам и выудила оттуда подходящего
размера обожженную деревяшку.
— Намотать на неё.
— Сколько?
— Да весь этот моток, — пожала плечами боярышня.
— Дорого станет…
Княжич с царственным видом положил серебряный рубль. Кузнец покачал на руке моток
меди, посмотрел на монетку и приступил к работе. Дуня думала, что он просто намотает
проволоку и всё, но кузнец разогрел её, потом прокатал, ещё раз подержал над огнём…
Иван Иваныч нетерпеливо следил за изготовлением большой пружины и гадал, понравится
ли ему итог.
вызвать интерес. А холопы наверняка уже доложили дядьке Никифору, что он убежал с ней к
кузне.
— Готово, — объявил мастер, — почистил, как мог, но вижу уже, что вам обоим невтерпеж.
Кузнец осторожно снял с болванки медные слинки и поставил на край стола.
отворачивался, чтобы кинуть болванку на место, как девчонка по-другому расположила
намотку и подставила ладошку чуть ниже столешницы. Изготовленное его руками изделие
колыхалось, словно студень, а потом часть витков вздрогнула и сдвинулось в детскую ладошку.
— Подставляй руку! — радостно воскликнула Дуня и показала подбородком, куда княжичу
поставить ладонь.
Не успел он это сделать, как намотка сделала следующий шаг. А там уже Дунька вновь
подставила руку.
— Да как же это?
Кузнец попятился, осеняя себя крестом. А изготовленная им вещь перебиралась по детским
ладоням на пол и там ещё сделала пару шагов. Помощники кузнеца с воплями бросились вон из
избы, а у него отнялись ноги.
— Свят, свят, свят, помилуй меня грешного… — в изнеможении повторял он, не в силах
сойти с места.
В кузню ворвался боярин Никифор Палка и только тогда кузнеца отпустило и он, бухнувшись на колени, пополз к боярину, прося прощения и милости.
— Не виноват… не знаю, как струна ожила… клянусь, ничего такого не делал, а она
зашевелилась и пошла…
— Чего мелешь, дурень? — разъярился боярин, внимательно разглядывая своего
подопечного с подружкой. Оба смиренно стояли и с искренним удивлением смотрели на
ополоумевшего кузнеца.
А тот рукой тыкал в сторону детей и нёс околесицу. Никифор хотел было сделать внушение
подопечному, чтобы не убегал и отпустить, но тут приметил, что тот прячет руки за спину.
