Антонина неожиданно попадает в пятнадцатый век с необычной миссией — помогать людям и менять их судьбы к лучшему. Но может ли одна женщина изменить ход истории? Светлая история о доброте, надежде и силе человеческого сочувствия в эпоху, где каждый поступок имеет значение.
Похоже, «Боярышня Дуняша (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Все
вокруг замерли, а шатающиеся княжич с дьяковой внучкой в обнимку начали подниматься на
горку… всё быстрее и быстрее… под конец они лезли на четвереньках — и никто за ними не
мог угнаться!
Вместе с ожившими приятелями эта парочка ловко заскочила в сани и, не дожидаясь дядьки
с холопами, помчалась в Кремль.
На женской половине героическим страдальцам была оказана помощь и ласка. Их
переживания щедро сдобрили вкусностями, хотя и пожурили, чтобы больше так не рисковали.
Ругать детей княгиня не стала, видя их раскаяние и испуг, а после и перед Никифором Палкой
заступилась за них.
— Дунька, — незаметно толкнул её княжич в бок, — растолкуй, что такое «пружинить».
На лице девчонки полное раскаяние сменилось задумчивостью, потом озарилось
вдохновением, и рука потянулась к зубу, чтобы постучать или покачать… опустилась, на лице
мелькнула досада.
— Я тебе покажу… — прошепелявила она, — надо только до кузницы добежать и сделать
такую штуку… — Дуняша изобразила что-то непонятное руками, но поняв, что ничего не
понятно, махнула рукой и повторила: — Закажу в кузнице…
— Вместе закажем! — отрезал княжич. — Хочу сам видеть и слышать, что ты там будешь
говорить.
Тут Дуняше на ногу наступила жалеющая её Маша… и парочка вновь опустила головы и
начала горестно вздыхать.
ГЛАВА 7.
На следующий день Дуняшу пригласили в Кремль с сестрой только для того, чтобы старая
княгиня посмотрела на неё. Виновница вчерашнего переполоха робко улыбнулась, светя
дырками вместо зубов, приветствуя Марию Ярославну.
— М-да, хороша! — процедила старая княгиня и, чуть повернув голову, посмотрела на
наставника внука отца Феодосия. Тот выступил вперёд и глядя на всех с укором, произнёс
наставление:
— Кто жалеет розги своей, тот ненавидит сына, а кто любит, тот с детства наказывает его!
Все притихли, а взрослые боярыни согласно закивали, переводя взгляд на Дуняшу.
Она сразу сжала зубы и опустила голову, чтобы не усугубить своё положение, а то к
непослушанию приплюсуют непочитание старших, гордыню и одержимость. Княжьего
наставника удовлетворило увиденное и он увёл её в молельню.
Стоя на коленках, Дуня читала псалмы, а он объяснял ей смысл произнесённого ею. В
отличие от отца Варфоломея отец Феодосий рассказывал интересно и чувствовалось, что он
понимает, о чем говорит, а не выдаёт заученные тексты, но страдания сделали её глуховатой.
