Ночь за окном разлилась холодным синим светом, и Тоня закрыла глаза от боли в груди. Её соседки вертели страницы книг или шептались о работе, но Тоня держала руку на своем сердце, пытаясь прочувствовать тайны ближних и далёких.
Похоже, «Боярышня Дуняша (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Яким тревожно посмотрел на неё, собираясь на всякий случай упасть на колени, но Дуня
махнула рукой:
— Всё хорошо, — она даже улыбнулась, понимая, что парень сейчас больше полагается на
эмоциональный фон, а слова звучат для него китайской грамотой. Но говорить с ним надо!
— Камня у тебя не осталось и работать пока больше не с чем, так что после обеда поспишь, а
потом общей работой займёшься.
Дуня огляделась и, вздохнув, пояснила Якимке насчет вывоза снега.
— На Москве время от времени снег со дворов вывозят за город, а то скоро нам здесь не
развернуться будет, — и собралась вернуться в дом.
Машу позвали подружки в гости расшивать сарафан, братик Ванечка занимался со своим
дядькой, мама устроила ревизию продуктов, дед с утра ушёл в думу заседать. Сегодня князь
собрал не только думных бояр, но и думных дьяков, чтобы обсудить намерение новгородцев
пойти под руку Великого Княжества Литовского. Промосковская партия в Новгороде слабела и
это беспокоило Ивана Васильевича.
Дуня присела на скамеечку и открыла рот, чтобы поймать снежинку.
— Боярышня, а правда, что Якимка будет каменщиком? — спросила Любаша.
— Будет.
— А где он жить станет?
— На окраине нашего имения, — Дуня повернулась к девушке, — а тебе что?
Любаша смутилась, начала теребить край душегрейки, что отдала ей донашивать ключница.
— Хороший он, — призналась она и покраснела, и даже ножкой пошаркала от избытка
чувств.
— Любка?! Ты? — воскликнула Дуняша и замотала головой. — Любаш, да на тебя такие
парни засматриваются, а ты… Я через пять лет за тобой хорошее приданое дам.
Девчушка упала на колени и быстро затараторила:
— Жалко его… он добрый, а его всяк норовит обмануть! — Любаша закрыла лицо руками и
провыла: — За него сердце болит! За тебя, боярышня, сердце болит… любы вы мне оба, вот и
мучаюсь.
Дуня закрыла глаза, чтобы её нянька-наперсница не увидела, как она сердита. Она столько
вложила в эту дуреху и думала продвинуть её на пост ключницы в Машкином доме или в
своём, а Любка влюбилась в дурачка! Ну как так-то? Куда она торопится? Ей же ещё
пятнадцати даже нет!"
"— Любаша, ты хорошо подумала? — нависла над ней Дуня.
каменного утёса, а там никого нет. Придут чужаки, разорят твое хозяйство, тебя ссильничают, а
муженек твой будет хлопать глазами, чтобы на следующий день белугой выть, — чуть ли не
кричала Дуняша.
— Может, и разорят, — всхлипнула потрясенная обрисованной картиной Любаша и
неожиданно сердито выпалила: — но Яким не дурак.
