Дуня с удовольствием наблюдала за красотой природы — расцветавшими плодами деревьями и манящими ароматами цветущими вишняками. Солнечные лучи проникали сквозь листву, создавая мерцающие отражения на вытоптанных полянах. Это был отдых после бурных дней уборки и ремонта. Она чувствовала себя хозяйкой этого особняка, где каждый жест – от внимательного приготовления чайчика до беседы со старыми знакомыми — звучал как приглашение к общению и теплу....
— Княжич поверить не мог, что всё так просто и дёшево. Отцу скажет, тот осерчает на монахов, а они ему свой укор выскажут, что лезет в их дела, и по-новой будут лаяться.
— Повод ругаться и без меня находят. А так-то, князь по делу сердиться будет. Нехорошо и недальновидно нарочно не расширять производство плинфы и удерживать высокую цену.
— А ты себе новых врагов приобрела, — вздохнув, ответил ей управляющий.
Дуня нахохлилась и буркнула:
— Переживу.
— Дай-то бог, — согласился он. — Друзья у тебя серьёзные, так что, может, и ничего.
— Может, и ничего, — повторила боярышня, успокаивая себя же.
— Вячеслав Еремеич что пишет? К осени дома будет?
— Отец к концу лета вернется, — оживилась Дуня. — Сразу сюда приедет, чтобы при нём постройку защитной стены закончили. У него есть какие-то идеи по военным хитростям. Пишет, что подглядел их у османа.
— Ишь, куда его занесло, — покачал головой Федор. — То-то боярыня-матушка беспрестанно молится о его возвращении."
"Дуня погрустнела. Отца приписали к посольскому приказу, и он уже больше года не был дома.
— Боярышня, ты бы поглядела, чего не так с тем мылом, что мы сварили. Вроде всё по твоим записям делали, а не застывает.
— Показывай, — вяло отреагировала Дуня, заодно вспомнив о планах по внедрению стекольного глазурования. — Фёдор, а чего гончар с нами ряд не заключает?
— А чего ему его заключать? — с досадой хмыкнул управляющий. — Он нынче сам по себе.
— Я ему в прошлом столько разной посуды придумала и научила, как её правильно продавать.
— Вот когда ты всё это придумывала, тогда и ряд с ним был, а потом он без тебя управляться решил.
Дуня понимающе кивнула и поделилась с управляющим своими планами:
— У Петра Яковлевича скоро станут много стекла варить, а из разбитого стекла можно красивую глазурь делать для нашей посуды.
— И? — Фёдор ждал продолжения, понимая, что боярышня больше не станет делиться своими идеями с гончаром.
— Вот бы нам такую посуду начать делать.
Управляющий сорвал травинку, зажевал её и степенно выдал:
— Можно было бы написать Вячеславу Еремеичу, чтобы в Кафе выкупил гончара, но боюсь, что наше письмо опоздает.
— Опоздает, — согласилась Дуня, умолчав, что письмецо может и вовсе не быть доставленным в московское посольство в Кафе. Всё же дорога полна опасностей.
— Тогда попроси отца Варфоломея разузнать, не согласится ли кто работать на нас, — предложил Фёдор.
