Дуня с удовольствием наблюдала за красотой природы — расцветавшими плодами деревьями и манящими ароматами цветущими вишняками. Солнечные лучи проникали сквозь листву, создавая мерцающие отражения на вытоптанных полянах. Это был отдых после бурных дней уборки и ремонта. Она чувствовала себя хозяйкой этого особняка, где каждый жест – от внимательного приготовления чайчика до беседы со старыми знакомыми — звучал как приглашение к общению и теплу....
Так что на смену валяным украшениям поднадоевшим горожанам пришли стеклянные. Фёдор не стал ждать осенней ярмарки и всё, что делали девчонки,отвозил сразу на торг. Пока всё раскупалось влёт, но у Петра Яковлевича нашлись свои мастерицы и они составили конкуренцию Дуниным девочкам.
Но больше всего спрос был на прозрачные стеклянные квадраты размером с ладонь. Они были толстыми и условно прозрачными, с пузырьками внутри, но это было стекло. Перво-наперво его поставили в окошечки современного транспорта — и внутреннее убранство преобразилось.
Потом во всех мастерских Кошкина-Ноги расширили окна и застеклили. Следующей покупательницей стала Дуня, а дальше начался бешенный ажиотаж и стеклянные квадратики теперь продаются только по записи.
В имении Дорониных полностью переделали окна и застеклили не только жилой дом, но все мастерские по примеру Кошкина-Ноги. Фёдор ругался, опасаясь, что стекло привлечёт воров, но в семье Дорониных вновь набрали новиков, которых взялись обучать дедовы вои.
Боярин приехал в имение в вересень ( сентябрь ) и попал в заботливые руки жены. Он долго не мог оторваться от Милославы, глупо улыбался младшенькой и наследнику, восхищаясь их сообразительностью и тем, как они выросли. Потом рьяно взялся за постройку башенок, на которые поставил… пушки!
Дуня назвала их ласково пушечки, потом что это была ерунда, а не пушки, но из них можно было дать залп.
Еле управились до листопада, чтобы поспеть на Машину свадьбу. В Москве к этому времени было многолюдно: князь вернулся из Новгорода, а с ним новые новгородско-московские бояре и псковско-московские.
Дуню встретила Мотька и вывалила на неё ворох новостей, которые боярышня слушала с открытым ртом. Оказывается, вслед за новгородцами в состав московского княжества вошли псковичи. Князь всё лето занимался переговорами, попутно отстраиваясь в Новгороде и посылая шильников расширять и выпрямлять основные дороги.
Несколько тысяч нуждающихся в заработке мужей вгрызлись в землю, обрадованные возможностью заработать.
