Дуня с удовольствием наблюдала за красотой природы — расцветавшими плодами деревьями и манящими ароматами цветущими вишняками. Солнечные лучи проникали сквозь листву, создавая мерцающие отражения на вытоптанных полянах. Это был отдых после бурных дней уборки и ремонта. Она чувствовала себя хозяйкой этого особняка, где каждый жест – от внимательного приготовления чайчика до беседы со старыми знакомыми — звучал как приглашение к общению и теплу....
— Что баня?
— В бане же можно поговорить, — пояснил Фёдор.
— Так в баню ты с кем ходишь? — не дала себя сбить с толка боярышня.
Управляющий смутился, потому что жены у него не было, а парился он со вдовой."
"— Мужская берлога, говоришь? — задумчиво переспросил он.
— Да-а-а! — с придыханием протянула Дуня. — И это логово можно обустроить на дереве!
— Зачем там?
— Потому что детям интересно лазать по деревьям, — проявляла чудеса терпения Дуня.
Фёдор поскрёб бороду и непонимающе посмотрел на боярышню. Она посмотрела наверх, прося у небес терпения , и ещё раз пояснила:
— Слушай внимательно.
— Ты говорила «берлога»…
— Тьфу на тебя, да хоть гнездо! Главное, чтобы им там было безопасно и уютно. Можно придумать переходы с дерева на дерево и спуск по верёвке.
— Хм, так раньше обустраивали сторожевые посты наши деды.
— Во-о-от! А я о чём? — обрадовалась она.
— Так они сторожили, а отрокам там что делать?
— Строить планы, пить морс, придумывать состязания… Ванька придумает, что делать, когда всё будет построено.
— Куда ж он их денет? Они его побьют. Девки же, хоть и маленькие.
— Пусть меня упросит пристроить их к делу, — Дуня подмигнула ему и поспешила к Якимкиному семейству, чтобы обговорить кирпичное производство. А Фёдор пусть обдумывает новую мысль и способы её реализации.
Любашка увидела боярышню с сопровождающими её новиками на подходе и выбежала встречать.
— Радость-то какая! — воскликнула она. — А я забегала в имение, но не застала тебя, Евдокия Вячеславна.
— Как поживаешь? Как муж и сыночек?
— Всё ладно у нас, слава богу. Живём не тужим.
Дуня посмотрела наверх и увидела работающего Якима. Он оглаживал камень, примеряясь к скрытым линиям, по которым нужно будет нанести удар. Неожиданно камень выпал из его рук, а сам он поднялся, посмотрел на Дуню с новиками и поклонился.
Боярышня помахала ему рукой, но Яким больше никак не смог ответить.
— А ведь он лучше себя чувствует, — констатировала Дуня и вопросительно посмотрела на Любушу.
— Не всё может сразу понять, но по хозяйству с ним намного легче стало, — подтвердила она. — Только когда беду чует, то шальным делается и никого не слушает.
— А вот с этим напраслину не возводи! — строго осадила её Евдокия. — Все уже догадались, что при приближении беды он нутром чует самое безопасное место и лучше бы довериться ему, да помочь.
