Дуня с удовольствием наблюдала за красотой природы — расцветавшими плодами деревьями и манящими ароматами цветущими вишняками. Солнечные лучи проникали сквозь листву, создавая мерцающие отражения на вытоптанных полянах. Это был отдых после бурных дней уборки и ремонта. Она чувствовала себя хозяйкой этого особняка, где каждый жест – от внимательного приготовления чайчика до беседы со старыми знакомыми — звучал как приглашение к общению и теплу....
Теоретически они ей понравились: ровненькие, округлые, как будто инопланетяне рыли. Практически же она не знала, что с этим делать. На всякий случай спросила у мелкого, вдруг великовозрастный младенец изречёт умную мысль.
— А чё мне с ними делать?
Ванюшка пожал плечиками, но сжалившись, дал совет:
— С дедом-то поговори, а то носишься, как та коза Дереза.
— И ничего я не коза и уж тем более не Дереза, — обиделась Дуня.
Но самым неприятным было то, что она поняла, что не способна решать технические задачи.
А с другой стороны, из-за экстраординарных технических решений она капитально осушила свою пустошь. В начале осени не переставая шли ливни и там, где дороги не мощены, до сих пор несусветная грязь и любой транспорт напрочь вязнет, зато в месте будущей слободки у Дуни только пару раз засосало сапожок в грязь.
И если никому не говорить, что канал рыли не для пуска по нему воды, а для прокладки под землей труб, то... Дуня грустно выдохнула, потому что она уже всем растрепала про водопровод и остаётся только делать умный вид, как будто ничего страшного не случилось.
"Вечером Еремей вёл суровую мужскую беседу с сыном и внуком, так что Дуне было не подступиться. А утром спозаранку уехал в Кремль. После присоединения новгородцев и псковичей дел у московских приказов было невпроворот. А князь ещё подкинул бумажной работенки, собираясь с этого года начать укреплять все пограничные городки, особенно по реке Оке.
Дуня долго слушала вечерние разговоры мужской половины, но так и не поняла, ждать нападения или не ждать.
— Ахмату некуда деваться, — убеждал он отца. — Хан тратит уйму сил и золота на внутренние интриги, а внешняя политика ослабевает, особенно со стороны осман.
— А я думаю, что Казимир себя проявит, — подумав, возразил Еремей Профыч. — Чую, что не простит он новгородцев за то, что они к нам подались. По моему разумению Иван Васильевич не купцов ради дороги ровнял, а чтобы быстро дружину вести на подмогу.
— И ливонцы ударят! — влез Ванюшка, стуча кулачком по столу.
