Дуня с удовольствием наблюдала за красотой природы — расцветавшими плодами деревьями и манящими ароматами цветущими вишняками. Солнечные лучи проникали сквозь листву, создавая мерцающие отражения на вытоптанных полянах. Это был отдых после бурных дней уборки и ремонта. Она чувствовала себя хозяйкой этого особняка, где каждый жест – от внимательного приготовления чайчика до беседы со старыми знакомыми — звучал как приглашение к общению и теплу....
— От души угощение, не побрезгуй, Евдокия Вячеславна!
— Не побрезгую, Любаша, ты же знаешь, — чуточку ворчливо ответила боярышня. — А хлебца у тебя не найдется? — отламывая ложкой кусочек податливого сыра, спросила она.
— Уж подъели всё, — повинилась Люба.
— Так взяла бы у Фёдора, — не поняла Дуня, — или сама в город съездила.
— Я была в городе… там цены на зерно поднялись…
Не успела боярышня посчитать, каким образом Любкиной семье не хватило привезенного по осени зерна из Рязанского княжества, как та призналась:
— Все остаточки в конце зимы продала.
Дуня промолчала, но её взгляда хватило, чтобы понять, о чём она думает. А ведь Фёдор предупреждал её, что надо добавить цену на привезённое зерно, потому как риски немалые и люди отрываются от работы, но она включила в стоимость только затраты на доставку. И похоже, что Фёдор был прав, если люди в ущерб своему здоровью занялись перепродажей зерна. Похоже, что она оказывает медвежью услугу и растит спекулянтов.
Евдокия попробовала Любашкин сыр и удивлённо приподняла брови:
— Твой сыр называется брынза.
— Да у меня совсем мало, — расстроилась молодая хозяйка.
Евдокия пожала плечами и поднялась. Она была уверена, что Люба всё посчитает и либо заведёт больше коз, либо выгадает для себя что-то у Милославы, научив её мастериц делать брынзу.
— Благодарю за угощение, — улыбнулась боярышня, — пойду я.
Евдокия сделала несколько шагов, остановилась и повернулась к Любаше.
— Ты вот что, — неуверенно начала она, — поговори с Фёдором о своем выкупе из холопства.
— А как же новое дело? Не понимаю… чем мы провинились, — залепетала Любаша.
— Заключим ряд. Все останется по-прежнему.
— А ежели мы не справимся?
— Уверена, что справитесь.
— И всё же…
— Новый ряд заключать не буду, — пожала плечами Евдокия.
Она смотрела на поникшую Любашу и хотела уже наобещать кучу благ, но сама себя осадила. Пора этой семье выбираться из-под крыла Дорониных.
Сейчас за них думают, строго не спрашивают и они живут так, как будто сами себе хозяева, но это не так. Пройдут годы, и их относительная свобода может резко оборваться из-за новых хозяев имения. Ванюша женится, будет пропадать на службе, а как станет хозяйничать его жёнка — неизвестно.
