Автор
В тревожном кромешнике тыща звёзд озаряет ночной ландшафт, а пугающий мрак за пределами угрожает проникнуть в душу. Побег из опасной лабиринта требует не только храбрости и быстроты, но и правильного шага — каждый след может быть последним.
Поцелуй стал более жестким, развязным. Мне буквально не хватало дыхания от ощущений. От того, как язык Аша скользил по моему, по губам. От того, как он ненадолго спускался поцелуями к шее, чтобы дать мне немного воздуха, а потом вновь возвращался к губам еще с более сильным напором.
Он продолжал трогать грудь, отчего тело и сознание буквально плавилось.
Это по-прежнему казалось диким, неправильным, противоестественным.
Но его напор сбивал. Рассплавлял сознание настолько, что я даже не могла понять, что я ощущаю.
Я впивалась в его руки и плечи ногтями, оставляя кровавые царапины, но продолжала целовать.
И то, что дико меня пугало — это тело, которое будто бы теперь жаждало его касаний, сгорая под каждым его малейшим движением.
25
Когда я проснулась, комнату уже наполнил блеклый свет рассвета. Часы показывали что-то неприлично раннее, и первое, что я почувствовала, — это неловкость. Воспоминания о ночи вспыхнули в голове и буквально заполняли собой все пространство, разрывая меня изнутри.
Я была в своей кровати.
Альфа уже не спал. Он лежал на своей кровати, одна рука закинута за голову, другая лениво пролистывала что-то на телефоне. При виде меня он оторвался от экрана и бросил короткий взгляд.
— Проснулась? — голос у него был хриплым. — Пошли в душевую.
Я сначала решила, что ослышалась.
— В душевую? — повторила я, чувствуя, как непрошенная волна паники подкатывает к горлу. — Это как-то… нет. Точно не здесь.
Он поднял одну бровь, будто недоумевая, и сел на кровати, легко и непринуждённо.
— Перестань, это мужской корпус. Тут все принимают душ вечером, а умываются минимум за десять минут до начала построения. Никого в душе не будет.
Я закусила губу, ища предлог отказаться, но он уже встал, потянулся, небрежно взъерошив волосы.
— Ладно, слушай. — Он подошёл к шкафчику, достал оттуда полотенце и что-то ещё, бросив мне. — Вот тебе полотенце, вот гель. Половина из живущих здесь даже не знает, что душ существует.
Я смотрела на него, будто он предлагал мне ограбить банк.
— Это… странно.
— Хватит спорить. Идёшь или нет?
— А если кто-то увидит?
Аш громко выдохнул и стукнул дверью шкафа, явно уже потеряв терпение.
— Рейра, в этом корпусе даже тараканы не шевелятся так рано. Идём, пока я добрый.
Не дождавшись моего ответа, он шагнул к двери, лениво оперевшись на косяк. Этот жест был настолько естественным и уверенным, что я почувствовала себя глупо за своё сомнение.
