Автор
В тревожном кромешнике тыща звёзд озаряет ночной ландшафт, а пугающий мрак за пределами угрожает проникнуть в душу. Побег из опасной лабиринта требует не только храбрости и быстроты, но и правильного шага — каждый след может быть последним.
Сжав ладонь вокруг полотенца, которое он бросил на мою кровать, я встала, не зная, что именно меня толкает за ним.
Когда мы дошли до душевой, он уверенно распахнул дверь, как будто это была его личная территория.
— Видишь? Никого. — Он прошёл дальше, показывая на пустые кабинки. — Всё для тебя, пользуйся.
— Это твой гель? — спросила я, скорее чтобы сказать хоть что-то.
Он обернулся, и на лице снова появилась эта едва заметная ухмылка.
— А ты что надеялась, что я запасусь розовыми пузырьками, чтобы ты чувствовал себя как дома?
Я отвела взгляд, чувствуя себя немного неловко.
— Ладно, я подожду снаружи. — Его голос звучал уже спокойнее. — Посторожу дверь, чтобы никто не зашёл.
Я кивнула, и пока он выходил, почувствовала, как будто между нами повисло что-то недосказанное. Но задавать вопросы я пока не собиралась.
Оставшись одна, я разделась, взяла с собой полотенце и, войдя в кабинку, включила воду.
Вода стекала по моим плечам, когда я выключила душ. Пар заполнил маленькое пространство, делая его одновременно уютным и невыносимо замкнутым. Я выдохнула, пытаясь выровнять дыхание. Казалось, каждый мой шаг был слышен в пустом помещении.
Я схватила полотенце, поспешно замотав его вокруг себя. Гель, что мне дал Аш пах им.
Аш теперь уже был не за дверью. Стоял прямо передо мной, отчего я напряглась. Сначала он просто обернулся, на мгновение поймав мой взгляд, а потом остановился, будто его что-то приковало. Я замерла. Его глаза скользнули по моему лицу, затем ниже — медленно, как будто он хотел запомнить каждую деталь.
— Ты… чего уставился? — Голос предал меня, прозвучав тише, чем я рассчитывала.
Он не ответил сразу. Просто стоял, рассматривая меня с какой-то странной смесью наглости и серьёзности. Я почувствовала, как жар от воды сменяется чем-то совсем другим.
— Тебе идёт. — Его голос был низким, спокойным, и от этого становилось только хуже.
— Что? — Я не выдержала, отворачиваясь, будто это могло скрыть моё смущение.
— Моё полотенце, — усмехнулся он, делая шаг ближе.
