Разгневанный Макеев взял в кабине «шишиги» дымовую шашку и направился к машине. Дым влетел в БМП через башню, для того чтобы виновник не мог его обнаружить и выкинуть обратно. Макеев знал, что сержант будет пробовать покинуть машину всеми доступными способами. Позвав на помощь Скачкова, они вместе подпёрли двери десанта, чтобы Титов прочувствовал всю серьёзность наказания. Боец просил пощады и звал на помощь, потом жалобным голосом сдавался в плен. Когда лейтенант открыл двери, на землю выпало дымящееся тело.
Лицо было измазано соплями и слезами. Взводный, уходя, говорил что-то угрожающее Титову, отведя его в сторону. Но по окончании разговора сержант снова взял спальник и залез в БМП, напомнив Скачкову, что тот предатель и они больше не друзья. В степях простояли недолго. Новая задача командования раз и навсегда развеяла сомнения и догадки, слухи и домыслы, поставив жирную точку на пребывании полка в Республике Дагестан.
ГЛАВА ВТОРАЯ
Сводная третья рота первого батальона. Раннее утро 4 октября 1999 года
Сон для бойца – это, наверное, настоящий дар божий, который даёт кратковременную иллюзию безопасности и умиротворённости уставшему грязному телу.
Даже под далёкие залпы артиллерийских орудий он крепок и глубок. Ты погружён в него полностью и чувствуешь себя черепахой под панцирем, который защищает тебя от жестокой и несправедливой реальности. Даже когда к тебе прикасается рука товарища в попытке растолкать и сознание возвращается в этот условный мир, ты крепче жмуришь глаза, чтобы не видеть, не слышать, не думать и просто спать.
Просыпаясь, мозг начинает работать, прокручивая и показывая тебе картинки вчерашнего дня, на которых ты видишь не то, что так близко твоему сердцу, а то, что тебе пришлось принять как данность и, к сожалению, необходимость. Тогда твоя рука, полностью полагаясь на интуицию, тянется к автомату, крепко хватая цевьё. Теперь ты готов открыть глаза и отпустить навсегда всё, что тебе снилось, потому что это просто сон. Сны, как правило, мы запоминаем редко и часто об этом жалеем, а вот с реальностью всё наоборот.
Те вещи, которые впоследствии ты будешь стараться забыть, заливая терпким красным, как кровь, вином, никогда тебя не отпустят. Они будут жить в тебе сами по себе, всплывать на поверхность, когда им заблагорассудится, не оставляя шансов на чистый лист и новую жизнь без прошлого. Будто весь этот нелёгкий багаж ты тащил за собой всегда, и единственное, что тебе остаётся, – смириться.
