Великолепный Олег Палежин вводит вас в мир довоенных подразделений, где ненависть выходит за пределы военной службы, и каждый шаг взаимоуничтожения сопряжен со злом. "Болевой порог" — это дожественная повесть о Тридцатьхвосьмом, когда война стала уже не просто средством самосохранения, а невыносимым кошмаром для всех, кто туда попал....
Короткими перебежками от бугорка к бугорку, сокращая дистанцию, ползли взмокшие спины ребят.
– Ближе нужно к ним, ближе! – кричал Харитон первому номеру. – Чтобы не могли они подствольниками работать. А мы их – гранатами.
– Где же я укрытие найду? – кричал гранатомётчик. – Одно дерево в поле.
– Так давай туда добежать попробуем, – неуверенно произнёс Коля.
– Давай, – согласился Арбуз. – Костя, прикрой нас длинными. – Не вопрос, – подмигнул Любимов, приподнявшись на локти.
Застучал пулемёт очередями, посылая свинец, сшибая с ног небритых и правоверных.
– Сука, снайпер где-то работает, – тяжело дыша и вытирая пот на лбу кепкой, сказал Харитонов. – Сможешь вон до той землянки достать, а, Арбуз? Хотя бы по касательной в навес им попади.
– Попробую, давай «карандаш», – изготовился гранатомётчик.
Граната пошла, тяжело разорвавшись на позициях врага, за ней вторая и третья.
– Отходим назад, быстрее, Арбузик, – улыбаясь, крикнул Харитон. – Хорошо поработали. Теперь я налегке.
Времени больше не существовало. Большое количество раненых и убитых в первые мгновения захлебнули атаку роты. Взводный носился по полю, вытаскивая пацанов, не обращая внимания на свинец, летящий над головой. То же самое делали и бойцы, не прекращая отстреливаться. Тела стаскивали с пригорка в низину, укладывая рядом живых и мёртвых.
– Тройка! Старшему! У нас большие потери! – кричал офицер первого взвода по связи.
Доклады штурмующих были абсолютно идентичны. Стрельба не смолкала и при манёврах взводов лишь усиливалась, продолжая счёт новым раненым и убитым. Тело Любимова тащили Верещагин и Паролин, с трудом перебирая локтями и коленями.
