Великолепный Олег Палежин вводит вас в мир довоенных подразделений, где ненависть выходит за пределы военной службы, и каждый шаг взаимоуничтожения сопряжен со злом. "Болевой порог" — это дожественная повесть о Тридцатьхвосьмом, когда война стала уже не просто средством самосохранения, а невыносимым кошмаром для всех, кто туда попал....
– Зато нам не слабо, – с грустью сказал Серёга, поднимаясь с земли, – федералы впереди, а МВД позади идут. Несправедливо.
– Ну кто-то и у них впереди имеется, – возразил было боец. Он произнес это так, будто у него полный рот конфет.
– Ты видел, чтобы впереди пехоты ОМОН или спецназ шёл? – рявкнул на Бригадира сержант. – Видел, я спрашиваю?
– Нет, не видел, – перепугался рядовой.
– Вот и помалкивай.
Парни вывалились из жёлтых кустов на дорогу, которая делила хребет на тыл и передовую. Вяло переплетая ноги по пути к своим позициям, Титов рассказывал Бригадиру о том, как ходил на концерт группы Prodigy.
Обочины дороги припорошило снегом, отдалённо напоминая о зиме. Днём всё равно было тепло, и некоторые бойцы расхаживали без бушлатов. По ночам поднимался холодный ветер, и тогда с неба снова летела сухая белая крошка. Ближе к обеду замёршие дороги подтаивали, затрудняя передвижения и техники, и людей.
– Сука, сука, сука, сука, – ругался боец, поднимаясь с локтя.
На заднице сержанта красовался огромный мокрый шлепок грязи. Скользящей походкой Серёга вошёл внутрь. Заметив его конфуз, Герасимов рассмеялся.
– Ты в штаны наложил, Титя? – оскалился сержант первого взвода.
– Где часть нашей гуманитарки? – прижался задом к буржуйке Титов.
– Ваш взводный забрал. БМП недавно ушла.
– Эх, опоздал.
– Куда? На халяву, что ли? – продолжая улыбаться, поинтересовался Гера, по-хозяйски производя смазку деталей автомата.
– А мне одному, что ли, это нужно? Я на Скачкова взять обязан.
На Тошибу.
– А Тошиба тут при чём? Он со второго взвода.
– Мне неинтересно, с какого он взвода, – возмутился Титов, – машина моя, механик мой, и Тошиба, значит, тоже мой.
