Автор
В сумерках, когда уже стало смеркаться, дожди неслись как по приказу небес: весенние дождевые потоки застилали город двумя рядами. Я вышла на платформу станции, подгоняемая свистком дежурного – и словно была выброшена из теплого угла дома в мороз. Там же, в больнице в Гоблинском переулке, начиналась новая история жизни и смерти....
По дороге искала глазами пожарных, но, как назло, все собрались в оцеплении у входа. Я звала и махала руками, однако на мои отчаянные призывы никто не обратил внимания.
Мальчишка тем временем поднырнул под красную ленту ограждения и завернул за угол. Я следом. Споткнулась об обломки стены, едва не грохнулась на землю. Маленький оборотень подтянулся на руках и исчез в разбитом окне.
– Стой! – закричала я. – Вернись сейчас же!
Мой вопль услышала гнома, появилась словно из-под земли.
– Что случилось, госпожа целительница? Нужна помощь?
– Да-да! Мальчик… Найдите кого-нибудь из пожарных, скажите, что маленький оборотень залез в дом, чтобы отыскать маму.
Жительница дома кивнула и со всех ног бросилась выполнять поручение. Я подошла к зияющему чернотой провалу и вгляделась во тьму. Здесь, вдали от громких голосов, плача и стонов, ясно слышался треск оседающих стен и натужный гул перекрытий, стонущих под нагрузкой. Дом долго не продержится. Оставалось надеяться, что пожарные успеют вывести жильцов и сами не пострадают.
Внутри с грохотом обрушилось что-то тяжелое, а спустя мгновение раздался пронзительный детский крик.
– Малыш! – заорала я во всю силу легких. – Что случилось?
Маленький оборотень не отвечал, он плакал навзрыд. Я заметалась вдоль дома. Что делать? Бежать за пожарными самой? А что, если непослушный мальчишка серьезно ранен и счет идет на секунды?
Я пойму, если мэтр Ланселот отругает меня и выгонит с практики, и все же я не могла оставить мальчика в беде.
– Я иду! – крикнула я. – Не шевелись!
Щелкнула пальцами, сотворив светлячок, послала его впереди себя. Переправила через подоконник сумку, потом перелезла сама. Ткань подола треснула, зацепившись за осколок, торчащий из рамы. Ничего, заштопаю.
Я пошла на плач, осторожно ступая между обломков. Деревянная балка раздавила стол, на полу вперемешку с осколками посуды и камнями лежали детские игрушки. Я задрала голову и увидела дыру в потолке. Части деревянного перекрытия напоминали переломанные кости огромного животного.
– Малыш, я иду!
Дом откликнулся на мой крик шорохом осыпающейся штукатурки. Придется помолчать. Я шла на голос маленького оборотня, он уже не плакал, но всхлипывал. Пробиралась почти на ощупь, в свете огонька по стенам змеились длинные тени, путали, сбивали. Пол прогибался под ногами, стены потрескивали.
Мальчик обнаружился в соседней комнате. Лежал навзничь, а его ногу придавливал тяжелый деревянный брусок.
