Автор
В сумерках, когда уже стало смеркаться, дожди неслись как по приказу небес: весенние дождевые потоки застилали город двумя рядами. Я вышла на платформу станции, подгоняемая свистком дежурного – и словно была выброшена из теплого угла дома в мороз. Там же, в больнице в Гоблинском переулке, начиналась новая история жизни и смерти....
Вчера в конце благотворительного вечера ящик с пожертвованиями открыли и пересчитали собранное под аплодисменты гостей. Но обычно дама являлась с чеком к обеду, хорошенько выспавшись после бала."
"– Вы, как всегда, полны энергии, – улыбнулся ей Ланс, едва удержав на языке «в вашем-то возрасте».
Он порой завидовал неукротимому стремлению к деятельности этой дамы и надеялся, что к ее годам будет хотя бы вполовину так же бодр.
– Чем быстрее вы пустите деньги в дело, тем лучше, верно? – Она вернула улыбку.
Ланс набросал расписку, протянул благотворительнице, добавив:
– Хотите ознакомиться с бухгалтерской книгой?
– Что вы, что вы, – ожидаемо замахала она руками.
– Все же я сделал для вас копию. – Он протянул ей листы, исписанные цифрами. – Может быть, сгодится вместо снотворного.
Одна и та же сцена повторялась вот уже который год. Ланс не сомневался, что отчет монна Озис изучит сегодня же со всей тщательностью. Вдова предыдущего мэра города, по слухам, держала в ежовых рукавицах и мужа, и его подчиненных.
Лансу трудно было об этом судить, после столицы городок Свиное Копытце показался ему сонным и бедным. Потом он привык.
Монна Озис убрала бумаги в сумочку, поблагодарила, когда Ланс подал ей кофе.
– Окажите мне любезность, дорогой мэтр Ланселот, – сказала она. Пригубила кофе, жеманно оттопырив мизинец. – Моя двоюродная племянница очень хочет стать целителем.
Так вот почему она явилась так рано! Подготовить почву.
Приехав сюда, Ланс надеялся сохранить инкогнито, но недооценил охотничий азарт провинциальных кумушек. Уже через пару недель все знали и его родословную, и о скандале с разорванной помолвкой. Местные девицы решили во что бы то ни стало «залечить разбитое сердце» молодого столичного холостяка. Со временем их энтузиазм поутих, но старшее поколение так просто не сдавалось.
Это была уже шестая на его памяти двоюродная племянница монны Озис из какой-то глуши, если можно представить себе глушь почище Свиного Копытца.
– Она так хочет спасать жизни, быть полезной… – Посетительница продолжала заливаться соловьем.
А еще наверняка полагает, что, если упасть в обморок на руки целителю, это наверняка произведет на него неизгладимое впечатление. Что ж, в этом девушки были правы, впечатление они действительно оставили… неизгладимое.
– Похвальное стремление.
