Автор
В сумерках, когда уже стало смеркаться, дожди неслись как по приказу небес: весенние дождевые потоки застилали город двумя рядами. Я вышла на платформу станции, подгоняемая свистком дежурного – и словно была выброшена из теплого угла дома в мороз. Там же, в больнице в Гоблинском переулке, начиналась новая история жизни и смерти....
Вытащил из шкатулки с украшениями – перстнями, часовыми брелоками, булавками для галстука – брачный браслет, что он подарил невесте во время помолвки. Карина вернула подарок в тот день с посыльным; Ланс получил его, одеваясь перед дуэлью.
Зачем он вообще привез его с собой? Зачем хранил до сих пор? Он покрутил золотой обруч со строгим эмалевым узором, потянулся примерить на запястье – и запустил не глядя. Выругался, заглушая звон где-то в глубине ванной. Снова заметался, почти бегом пролетел в кабинет, где уже стоял кувшин с вином.
Вливать в себя бокал за бокалом, не чувствуя вкуса, надеяться, что хмель успокоит хоровод мыслей. Упиваться собственным унижением – тем, прошлым, и сегодняшним. Добраться до кровати, не чувствуя собственного тела, пока все вокруг кружится в такт мыслям, по-прежнему не желающим утихать. Проснуться с жуткой головной болью и тошнотой. Предстать перед людьми помятым, воняющим перегаром.
Его передернуло. Ланс осторожно поставил на стол бокал – так осторожно, словно стоит чуть расслабиться, и бокал, а следом и кувшин полетят в стену. Как был, в домашнем, лишь сменив мягкие туфли на уличные ботинки, вышел из дома.
Ночная прохлада обволокла тело, и наконец получилось вдохнуть полной грудью – впервые за вечер. Но пружины, зудящие внутри, не давали покоя, подгоняли, и он сам не заметил, как сперва перешел на быстрый шаг, а потом побежал. В темноте улиц, разгоняемой лишь светом из окон да редкими в этих кварталах фонарями, он несся, чудом не оступаясь, хватая ртом воздух, радуясь тому, как он обжигает грудь изнутри, и тому, что мышцы ноют от нагрузки, а не от непонятного напряжения.
"Из подворотни вылетела шавка, помчалась следом, гавкая, за ней еще одна. Лай, отражаясь от стен, многократно усилился эхом. Ланс, не оборачиваясь, швырнул за спину молнию – не чтобы убить, просто уличным псам не нравился звук электрических разрядов.
Трель полицейского свистка разлилась по улице, и, словно проснувшись, начали загораться окна, захлопали ставни, а за спиной прозвучал молодой голос:
– Стой или бью на поражение! – Подтверждая эти слова, мрак развеялся, стены домов окрасились алым.
Остановиться получилось не сразу – ноги еще гнали вперед.
– Стой, тебе говорят! – Позади затрещало пламя.
Ланс обернулся.
