Автор
В мире, где колонии парих превратились в угрожающую жизнь система, главный герой диагностирует незапланированный гнездовой скандал внутри самолюбивого механического механизма. Это открытие указывает на широкие потенциальные риски для всей системы, предвещая неизбежные срывы и хаос....
Лейтенант Джанал На-Джарку, офицер-тактик Старквеста, был еще одним щенком, родившимся после войны, и он встретил взгляд своих седеющих старших офицеров с выражением, в котором глубокое уважение сочеталось с юношеским нетерпением.
— Просвятите нас, тактик, — попросил Тарск, и Джанал соблаговолил склонить голову в знак признательности за мягкую иронию своего командира. Но он также махнул рукой на свои собственные показания.
— Я понимаю, что у меня нет оружия, коммандер, но у меня остались мои сенсоры, и они показывают, что Ишарк подвергся серьезной атаке.
— Вражеская технология? — резко спросил Тарск.
Да, сэр.
— Люди? Здесь? — тон Рангара выражал его собственное недоверие, и Джанал пожал плечами.
— Если бы на самом деле Ишарк подвергся нападению и был сильно разрушен, у выживших не было бы иного выбора, кроме как спасти любую технологию, независимо от источника этой технологии, — резонно заметил он, но его уверенность, казалось, пошатнулась, когда Тарск посмотрел на него почти с жалостью.
— Без сомнения, серьезно поврежденная техническая база действительно действительно вынудит восстанавливать все, что можно, — согласился командир, — но вы кое-что забыли.
— Сэр? — Джанал казался сбитым с толку, и Тарск открыл рот, чтобы объяснить, но Рангар опередил его.
— Только на Ишарке насчитывалось более восьмисот миллионов мирных жителей, — с удивительной мягкостью объяснил грубоватый на язык астронавигатор. — У них были города, не говоря уже о военных базах и командных центрах, и вся инфраструктура для их поддержки, а у людей было бы только то оружие, которое они взяли с собой для нападения.
— Но... — начал тактик, затем замолчал и перевел взгляд с одного седого старого воина на другого, и на мостике воцарилась тишина, пока Тарск не заговорил снова.
— Очень хорошо, — сказал он наконец резким голосом.
