Автор
По каменистой дороге в горах мы выезжаем к морю, где я на лобовом сидел, а она — впереди за рулем, недовольная и возмущенная. Ехали мы в город для прогулки по набережной и вкуснячков - не так чтобы хотели сладкого, просто мой братик охреневший решил остаться на летнем доме Бариновых с подругой. В темной южной ночи сквозь открытое окно доносилось пение цикад, и по салону тихо шёл разговор обо всем на свете....
Воздух в салоне снова нагревается и будто загустевает. Нам лучше уехать отсюда. Я пристегиваюсь, завожу двигатель.
— Первую помочь включить? — улыбается Баринов.
— Справлюсь, — задираю подбородок. — И с остальными четырьмя тоже.
Он нажимает какую-то кнопку на приборной панели, крыша джипа съезжает и собирается сзади.
— Погнали, Маха! Полетим под звездами!
Не забыв о сцеплении, я врубаю скорость и идеально плавно трогаюсь. А потом, как и обещала, самостоятельно переключаюсь до самой пятой.
До виллы остается несколько минут, когда молчавший всю дорогу Баринов неожиданно интересуется:
— А что это за фрукты терлись рядом с тобой в баре?
— Фрукты? — переспрашиваю, не сразу понимая, о чем он.
— Пусть будут овощи. Не знаю. Лохи какие-то. Давно их знаешь?
— Ты про компанию студентов из Сиднея? Чего это они лохи? Нормальные ребята, веселые.
— Эти веселые ребята пускали слюни на твою задницу в бикини и спорили, кто первым трахнет тебя в дальнем бассейне! Рыжий лось и гаврик с пидорской челкой сидели рядом, я слышал, — раздраженно фыркает он.
— Твоего английского хватило, чтобы это понять? — удивляюсь.
— Представь себе! — еще больше раздражается. — Там понимать нечего. Или я дебил, по-твоему?
— По-моему, ты преувеличиваешь, Коть. Парни часто так хорохорятся. В большинстве случаев это ничего не значит. Они даже не думают так на самом деле.
— Да что ты?! Поверь, Машуль, я лучше знаю, о чем думали сосунки, обсуждая твои ножки и попку. Но я доходчиво им объяснил, что будет, если они попытаются реализовать свои фантазии.
— И что же ты им сказал? — с трудом сдерживаю смех.
— Что глаз на жопу натяну тому, кто до тебя хоть пальцем дотронется. По-русски сказал, кстати, но сученыши поняли и сразу засобирались в отель.
Я на секунду отвлекаюсь от дороги, поворачиваюсь.
— Ты серьезно? — спрашиваю, хотя по выражению его лица понятно, что шуткой тут и не пахнет. — Разве я тебя просила?
Он хмурит лоб и раздувает ноздри.
— Так тебе понравился кто-то из этих уродов?
— Вопрос не в этом.
— Еще чего, блядь, не хватало! — рычит он возмущенно.
— Да блин! Ты как Макс! — луплю ладонью по рулю. — Почему тебе можно, а мне нельзя? Ты в свои двадцать один каждую субботу устраивал пьяные развратные вечеринки. Я помню, какие слухи ходили.
