Автор
По каменистой дороге в горах мы выезжаем к морю, где я на лобовом сидел, а она — впереди за рулем, недовольная и возмущенная. Ехали мы в город для прогулки по набережной и вкуснячков - не так чтобы хотели сладкого, просто мой братик охреневший решил остаться на летнем доме Бариновых с подругой. В темной южной ночи сквозь открытое окно доносилось пение цикад, и по салону тихо шёл разговор обо всем на свете....
Глава 24
Костя проникает в меня глубже и замирает. За эти несколько секунд я умираю, кажется, и заново рождаюсь. Не знаю как иначе описать то, что чувствую. Ощущения ни с чем не сравнимые. Острые, как лезвия. Полосуют и тело, и душу.
Стиснув зубы, сдерживаю рвущийся из горла крик и выдаю нечто похожее на стон.
— Ты не впускаешь меня. Расслабься, Маш. Прогнись сильнее, — слышу словно издалека.
В голове стоит гул, в ушах стучит. Как только доходит смысл просьбы — накрывает паникой. Это еще не все?
Рефлекторно дергаюсь вперед и впечатываюсь грудью в стену.
Боль прошивает насквозь. Ослепляет и обездвиживает. Ни вдох, ни выдох сделать невозможно. В меня будто нож всадили. Теперь — точно все.
Войдя до упора, член во мне начинает двигаться с раздирающей болью. Хочется вырваться и убежать, но я терплю. Царапаю стену и тихо шиплю. Эту пытку все выдерживают, я тоже смогу.
— Да-а… Вот так, умница моя. Гибкая, красивая — пиздец, — приговаривает Костя.
Я поворачиваю голову, смотрю на сплетенные синхронно двигающиеся тела и не верю, что это мы. Действительно красиво, очень эротично, даже как-то художественно,что ли. Только картинка плывет, и это не из-за воды. Смаргиваю слезы, еще раз…
Баринов не замечает, что я плачу. Увлеченно и с азартом таранит мое тело. Обещал оттрахать так, что ходить будет больно, и слово держит. Он еще не понял, что лишил меня невинности, и, надеюсь, не поймет.
Бывает, первый раз обходится без крови и боль проходит быстро.
Вообще, я к боли терпеливая. В первый день месячных живот так заворачивает, что никакие таблетки не помогают. Лежу калачиком и скулю себе в подушку, пережидая. Сейчас больнее раз в десять, если не в сто. Рассчитать степень происходящего с моим телом кошмара нереально. Член двигается во мне, как раскаленный поршень, каждым движением раня все больше.
Костя не щадит, имеет жестко, как и просила, наращивает темп.
— Ууу, как хорошо в тебе. Охуенно, — горячо шепчет в ухо.
Кусает мочку, потом лижет, пылко целует чувствительную точку ниже. Обхватив рукой под ребра, мнет грудь и щипает соски. И двигается, двигается…
Похоже, ему правда нравится. А мне — нет. От яркого возбуждения, что было, не осталось и следа.
