Автор
По каменистой дороге в горах мы выезжаем к морю, где я на лобовом сидел, а она — впереди за рулем, недовольная и возмущенная. Ехали мы в город для прогулки по набережной и вкуснячков - не так чтобы хотели сладкого, просто мой братик охреневший решил остаться на летнем доме Бариновых с подругой. В темной южной ночи сквозь открытое окно доносилось пение цикад, и по салону тихо шёл разговор обо всем на свете....
Я чувствую одну сплошную боль, но выгибаюсь и несмело двигаю тазом навстречу в надежде ускорить финал.
— Ммм, — мычу, имитируя наслаждение.
Ухватив за подбородок, Баринов поворачивает мою голову и впивается в губы. Жадно, требовательно.
Отвечать я не в силах. Подавленная и обессиленная, принимаю в себя его язык и его член. А Костя как будто еще больше распаляется, чувствуя мою беспомощность. Жмет на губы большим пальцем, просовывает его в рот и командует:
— Соси.
Неожиданно мое тело откликается на эту грубость.
Для первого опыта это все слишком. Я перегнула с провокациями и напросилась на то, что не вывожу. Время идет рывками, сознание плывет. Я уже с трудом отслеживаю происходящее, когда Костя вдруг замедляется.
— Сейчас кайфанешь, экстремалка, — обещает низким, почти демоническим,голосом и с нажимом ведет рукой вниз по шее.
Лопатки обжигает его жаром, я чувствую, как мощно бьется его сердце, слышу его рваное дыхание и не замечаю, что рука не гладит, а сжимает.
Голова становится легкой, тело расслабляется, по нему стремительно несется тепло. Адская боль между ног удивительным образом исчезает. А потом раз — и исчезает вообще все. Я проваливаюсь в пустоту.
В сознание прихожу сидящей на полу. Вода больше не льется, а Костя стоит передо мной на коленях и выглядит, мягко говоря, ошарашенным.
— Машка, — выдыхает, когда встречаемся глазами. — Ты как, малышка?"
"— Я отключилась? — спрашиваю, не понимая, что произошло.
Кивает.
— Как-то сразу, не понимаю почему… Черт. Я же только… Черт, — запинается растеряно. — Ты испугалась?
Сам бледный, трясется весь. Ощупывает меня, будто проверяет цела ли, трогает плечи, руки, живот….
— Со мной все хорошо, — опускаю глаза, следя за его руками.
Они в крови, как и мои бедра. Подсохшие разводы сложно не заметить. И Костя замечает.
— Это что такое?
Его голос и тон разительно меняются, от них по спине бежит холодок. Хочется соврать, что у меня начались месячные, но я понимаю, как нелепо это прозвучит, и молчу. Смотрю исподлобья, взглядом транслирую правду.
И Баринов все понимает. Снова подвисает. Потом хватается за голову и, глядя сквозь меня стеклянными глазами, выдыхает:
— Пиздец я влетел.
Звучит жутко обидно.
