— Впрочем…
Впрочем, я не договариваю, поскольку на пороге кабинета оказывается дежурный лейтенант и двое рядовых краснопогонников.
— Большая ошибка, товарищ майор, — замечаю я. — Очень многие знают, что я к вам поехал.
— Плевать. Дело уже открыто, только тебя и ждёт.
Я пожимаю плечами. Нет, мне совсем даже не плевать, просто не хочу подавать виду.
— Выводите, — приказывает майор. — Браслеты! Потуже защёлкивайте.
Мы выходим, а сам Плешивцев тоже поднимается из-за стола и идёт в коридор следом за нами. Вот же собака такая… С удовлетворением и чувством выполненного долга наблюдает он за врезающимися в мои руки наручниками и…
Какого хрена! Вот именно! Эта фраза, произнесённая довольно громко, сотрясает здание:
— Какого хрена, майор?! Что здесь происходит?!
Вот уж действительно, попробуй-ка обоснуй, Плешивцев…
11. Говорила мама мне, не водись с ворами
Плешивцев вытягивается во фрунт, моментально краснеет и пучит глаза, будто персонаж книги о тяжкой и несправедливой жизни солдатика при угнетателях и помещиках. Ну, ещё бы, увидеть перед собой замминистра да ещё и в такой совершенно неподобающий момент.
— Товарищ генерал-лейтенант, майор Плешивцев…
— Что здесь происходит, майор?! — с нескрываемой и очень даже явной угрозой в голосе перебивает Чурбанов. — Где родители?! Где официальный представитель?! Почему несовершеннолетний у тебя в наручниках под конвоем? А ну, быстро расстегнул! Ты кто такой майор?
— Почему он вообще у тебя здесь?! — не слушает его Чурбанов.
— Он… — начинает Плешивцев и запинается.
— Он не придумал ещё, Юрий Михайлович, — вставляю я. — Сказал, что был бы человек, а дело найдётся.
— Что?! — задыхается майор. — Он фарцевал! Валютой торговал!
— Чем? — мне даже смешно становится. — Валютой? Да я её в глаза не видел. У меня столько дел, что на каждую минуту суток найдётся человек, что подтвердит, где я находился. А ночью дежурная по этажу. Он мне доллары хотел подкинуть. Или марки, я точно не знаю.
— Зачем? — хмурится Чурбанов.
— Хотел принудить меня стать агентом и за высокопоставленным чином из КГБ следить. С ума сошёл, не иначе.
Покрутись, друг дорогой, как уж на сковородке.
— У меня есть свиде… — начинает Плешивцев, но Чурбанов снова его прерывает.
— Снять наручники, я сказал! Плешивцев, рапорт с объяснениями. Чтобы был через пятнадцать минут у меня. Принесёшь к начальнику управления. Ясно?!
Спасибо, дорогой Александр Сергеевич, и вы, Юрий Михайлович. Если бы вы так чудесно не появились, снова бы в казематах оказался.
