Он морщится, перегибается набок, но ходит самостоятельно и выглядит вполне живым.
— Мамука Георгиевич, да вы настоящий герой!
Я улыбаюсь и жму ему руку.
— Герой-герой, бок с дырой, — морщится он.
— Ну как вы, разрешили врачи ходить?
— Врачи лежать разрешили, — вступает Амир. — Но наш Мамука Георгиевич лучше врачей всё знает, сам им расскажет, что надо делать, а что нет. Правильно я говорю?
— Амир, прекращай, понял? Тут тебе не политбюро, чтобы критику разводить. Где Пёстрый, скажи лучше. Пойдёмте в сторонку отойдём.
— Не знаю, где Пёстрый. Послал Зайца и Фомку к нему. Звонили, говорят, найти не могут. Я велел ждать пока что.
— Чует, сучонок, что в косяках весь, — кивает Абрам. — Думаю, пацаны его не дождутся. Свалил уже, наверное.
— Да куда валить-то? Маляву нарисуем, нигде не спрячется.
— Теоретически, — пожимаю я плечами, — он может и под защиту Ашотика метнуться.
— Да и хрен с ним, — машет рукой Мамука. — Достанем рано или поздно. Невелика шишка, чтобы о нём столько говорить. Что будем делать с этим обезяном?
— С Ашотиком? — уточняет Амир.
— А ты ещё какого-то обезяна знаешь? Ну-ка, молодой горячий, что думаешь?
Абрам поворачивается ко мне и смотрит в упор.
— Я думаю, — чуть помолчав, отвечаю я, — что этим покушением он перешёл все мыслимые границы. Если до этого речь шла о конкуренции, то теперь вопрос стоит совсем иначе. Он захотел физически устранить соперника. Ну, и тут, собственно, говорить даже не о чем. Либо мы… ну, то есть вы даёте полноценный ответ…
— Асимметричный? — хмыкает Мамука.
— В данном случае, лучше симметричный, но более успешный. Либо, об вас все будут ноги вытирать. Ну, а раз так, стало быть, ничего другого не остаётся, как просто зачистить поляну и оставить выжженную землю. Уничтожить до последнего бойца. Я это так вижу. С угрозами существованию ничего другого не сделать, мне кажется.
Воцаряется молчание.
— Всё правильно говоришь, — наконец прерывает тишину Абрам. — Но тогда возникают вот какие вопросы. Как быть с ментами? Они на дыбы встанут. Могут конкретно ответочку прислать. А потом, у нас не Варшавский договор, регулярной армии нет. Надо авторитетных людей просить…
— С авторитетами по-любому вам придётся провести переговоры, — соглашаюсь я. — Собрать на свою сторону сочувствующих, посрамить несогласных и привлечь яркими победами колеблющихся.
— Ты агитатор, в натуре, — хмурится Абрам. — Конкретно скажи.
