Автор
Каждое движение мастерски выполнено безупречно, будь то на руках, лице или теле клиента. Атмосфера пристанища исключительно профессиональная и сосредоточенная — все взвешенно, как будто жизнь каждого человека зависит от этих рук.
— То-то же… А теперь марш на место!
Что удивительно, Моня послушно уходит с кухни.
— Вот видишь, — Григорий снова стоит перед ней. — Вот вечно со мной так. Я даже сказать, что люблю, не могу нормально, меня в этот момент собака за ногу кусает. Но это не отменяет того факта, что я тебя люблю. Очень. А ты… ты любишь меня, Лютик?
А вот дальше все наконец-то идет по классическому сценарию, где после признания в любви и предложения руки и сердца девушка бросается мужчине на шею, шепчет ""да"" ему на ухо и даже плачет.
____________
— Люсь, я правильно понял, что нас на час одних оставили?
— Да. Сериал до десяти двадцати идет.
— Отлично! — берет ее за руку. — Показывай свою комнату.
— Гриша! — до нее не сразу, но доходит. — Ты что… ты собрался… здесь… у нас дома?!
— Ага, — он подходит к входной двери и поворачивает внутреннюю защелку. Монти, строго:- Охраняй!
— Гриша!
— Не спорь со мной, женщина.
_________________
— По-моему, она нас двоих не выдержит.
— Так, может быть, и не стоит?..
Он садится на кровать, она жалобно скрипит под ним.
— Точно не выдержит, — игнорируя ее последний вопрос и стаскивая с кровати одеяло вместе с покрывалом.
— Гриша, ты сошел с ума!
— И кто в этом виноват? Но не переживай, — он улыбается ей. Он улыбается редко, и именно в этот момент она понимает, почему. Когда он улыбается, отказать ему невозможно, — я позволю тебе быть сверху.
________________
— Господи, Люська, как я дошел до такой жизни…
— До какой это такой? — расслабленным шепотом ему в шею, сейчас слишком хорошо, чтобы думать о чем-то.
— Мне осенью тридцать шесть исполнится, — он медленно перебирает ее волосы. — Уже седина на висках. Я директор и владелец собственного бизнеса, на меня не одна сотня человек работает. А я лежу тут голый на полу…
— И кто виноват? — как-то очень по-девичьи хихикнула Люся.
— А я не жалуюсь.
— И правильно. Слушай, Гриш… — нерешительным тоном произносит она, найдя на полу его руку и переплетя пальцы. — А ты же сегодня… ну… без…
— Людмила Михайловна, ты ведь взрослая женщина и медицинский работник к тому же. Почему ты не можешь выговорить это слово — презерватив?
— Я могу! Но ты же… без него… да?
— Да. Знаешь, начало дня как-то не предвещало, что он закончится вот так. Я не подготовился.
