Автор
Каждое движение мастерски выполнено безупречно, будь то на руках, лице или теле клиента. Атмосфера пристанища исключительно профессиональная и сосредоточенная — все взвешенно, как будто жизнь каждого человека зависит от этих рук.
— Почему?!
— Скажи мне, Тоня, — он поворачивает к ней лицо. — А еще лучше — внимательно посмотри на меня, Тоня. Я слеп. Я инвалид. Я буду только обузой. И… я привык один.
— Может быть, я хочу о тебе заботиться! Если хочешь быть один — так и скажи. Но не решай за меня, чего хочу я!
— Тоня… Ну зачем?..
— Я тебе все сказала, — Антонина чувствует, как на глаза наворачиваются слеза. Но он их не увидит.
— Тонечка… ты плачешь?
— Нет.
— Плачешь. Неужели из-за того, что…
— Между прочим, — она вздыхает, вытирает слезы со щек, — это мужчине положено уговаривать женщину, а не наоборот.
— Я бы уговаривал, Тонь. Если бы имел право… Если бы мог рассчитывать… Между прочим, ты мне еще в студенчестве нравилась. А ты так скоропалительно выскочила замуж.
— Быстрее соображать надо было, Валентин Алексеевич! И вообще, ты сдал себя с потрохами, ты знаешь? Твои слова я воспринимаю как капитуляцию.
— Тонечка, не надо…
— Тонечкой будешь меня называть, когда жить к нам переедешь!
— Тоня… — он грустно усмехается.
— Между прочим, ты очень привлекательный мужчина. До сих пор. Вон, стройный какой, не чета мне.
— Очень привлекательный… просто до слепоты.
— Дурак ты, Валька. Кстати, в этом есть и плюсы.
— Да? И какие это?
— Во-первых, ты не будешь замечать, если дома беспорядок. И что на мне бигуди, нет косметики и старый халат. А во-вторых, ты помнишь меня тридцативосьмилетней. И не знаешь, как я постарела.
— Тоня… — Валентин горько улыбается, качает головой.
— Если я сейчас уйду, — произносит она чуть слышно, — то больше не приду сюда.
— Не надо, — он безошибочно находит ее ладонь на массажной кушетке. — Не уходи.
_________________
Григорий любит просыпаться раньше и смотреть на нее спящую. Вот сейчас Люся лежит, повернувшись к нему спиной, хотя так бывает редко. По подушке растекся водопад ее волос. Тоненькая бретелька пересекает округлое плечо, норовя сползти. Гриша потерпел сокрушительное поражение в борьбе с ее пижамами, так и не добившись желанной обнаженности любимой женщины в постели.
Он легко трогает бретельку пальцем, и она сползает окончательно, совсем оголяя плечо. Красиво. Он прикасается к теплой коже губами, Люся сонно вздыхает, поворачивается на спину.
— Уже пора? — бормочет она, не открывая глаз.
