Автор
Каждое движение мастерски выполнено безупречно, будь то на руках, лице или теле клиента. Атмосфера пристанища исключительно профессиональная и сосредоточенная — все взвешенно, как будто жизнь каждого человека зависит от этих рук.
В десанте он дослужил безо всяких эксцессов. Наверное, там ему и правда, было самое место.
Из армии вернулся с правами, навыками автомеханика и наколкой ""ВДВ"" на левом предплечье. Да и в самих плечах еще более раздавшийся. Что, впрочем, не помешало матери причитать на вокзале: ""Господи, похудел-то как!.."".
— Ну, докладывай, дневальный, — он через голову матери улыбается брату.
— Да все нормально… вроде… — Гошка тоже улыбается — широко и ошалело-растерянно.
— Неправильно, — поправляет его брат. — Надо отвечать: ""В казарме без происшествий!"".
— Так точно, — Гошка наконец-то получает возможность обнять старшего. — В казарме без происшествий, товарищ брат.
_________________"
"Григорий задумчиво смотрит на свои руки, лежащие на полированной поверхности его директорского стола. Здоровенные у него ручищи, что там говорить. Но чистые, с аккуратно подстриженные ногтями. А когда-то эти руки были совсем другими — с вечно сбитыми костяшками, заскорузлые, все в заусенцах, с грязью масляно-мазутного происхождения под ногтями.
_________________
Он начал работать еще до армии: год после школы трудился, где придется — на погрузке-разгрузке, в основном. Но после демобилизации, с правами, с опытом, полученным в армии, перед Гришей открылись новые возможности и перспективы. На робкое предложение матери поступить куда-нибудь, хотя бы в техникум, отрезал: ""Пусть Гошка учится, он у нас умный. А я десять классов кончил, и хватит мне.
И то верно. Лихие девяностые, как их потом назвали. Многое в стране трещало по швам, словно корабль, попавший в плен арктических льдов. А кто-то, наоборот, обрастал жиром — стремительно и на первый взгляд — необъяснимо. Их семья скорее трещала. Мать была по специальности сметчиком, а строить в стране вдруг резко перестали. СМУ, в котором работала Нина Матвеевна, медленно и тихо загибалось. Если кто и мог заработать денег в семью — так только Гришка.
Всякие баранки покрутил — и таксовал, и на каменном карьере работал. И автомехаником успел потрудиться, да не поладил с хозяином. Вообще это бывало с Гришой редко — обычно он старался сдерживаться, но тут сорвался. Чудом хозяину мастерской репу не начистил, хотя и не касалось Гришки то дело. Девчонку, что заказы принимала, оформляла и наличность с клиентов брала, хозяин обрюхатил, а потом только деньги ей на аборт, да еще и руку на деваху поднял.
